– Созрел, наконец, сделать из меня приличную женщину, все еще не муж? – спросила она строго, откинувшись на спинку стула и наслаждаясь неловкой паузой на том конце связи, которая спустя несколько секунд взорвалась диким хохотом Джареда, немного безумным, как у его героя, наверное, тот все еще блуждает где-то на задворках сознания мужчины, и она тому не в самую последнюю очередь виной.
– Можно и так сказать, – заговорил, наконец, Шенн, – нам тут одна птичка на хвосте принесла, что ты остаешься на праздники одна-одинешенька. А ведь Рождество – семейный праздник, и его надо встречать с мужем и его родственниками, даже несмотря на то что некоторые из них ржут, как гиены.
– Ох уж эта птичка, – хмыкнула Патти. – Обязательно напомни мне накрутить ей хвост, когда она вернется в теплые края из Германии.
– Гонца не бьют, – вмешался Джаред, подтвердив тем самым, что у них там происходит конференция. – Так что, Патти, махнешь с нами в Колорадо?
– И морозить жопу на этом гребаном Северном полюсе? – встрепенулась Патти. – Это еще хуже Германии. Ребята, я же не Беар Гриллз, в самом деле.
– Северный полюс? – встрял Шенн. – Сколько, говоришь, у тебя по географии было? И это у меня плохое образование, – шпилька в адрес младшего брата.
– Дорогой соскочивший с темы муж, – улыбнулась девушка, – для меня любая точка земного шара, где выпадает снег, уже Северный полюс. Был у меня неприятный и экстремальный опыт знакомства с некими горными вершинами, больше я зимой туда ни ногой. Я дальше Калифорнии и носа не высуну, пока там гребаный мороз и белые ходоки.
– Мы можем что-то придумать, скорректировать планы, – вмешался в бурный поток признаний в любви зимнему времени Шеннон, пока за белыми ходоками не появились одичалые и прочий сброд из мира за стеной.
Патти не смогла разобрать, что происходило у братьев Лето, только какое-то приглушенное мычание, будто они там или играли в пантомиму, либо вспомнили детство и начали выяснять, кто из них прав посредством скручивания в бараний рог. Дабы прекратить, что бы там ни происходило, она вмешалась в процесс, робко заметив:
– Ребята, не стоит беспокоиться, у меня есть планы.
Рука ее лежала на конверте с билетами в Сан-Франциско и обратно. Рождество действительно надо встречать с близкими, и она каждый год заблаговременно, за полгода до праздников, перестраховывалась на случай конца света, наверное, и покупала себе небольшой отпуск там, где все проблемы Города Ангелов отходили на второй план, становились жалкими и ничтожными.
–Что значит планы? – возмутился Шенн. – Патриция Бэйтман, ты меня очень сильно разочаровываешь. И Санту, – исправился немного погодя, – и Джареда.
– Санту я целый год разочаровывала, мне и так ничего не светит от этого пузатого парня. А вот за Джея, да, обидно, – улыбнулась девушка. – Но я обязательно пришлю ему подарочек под елочку, если вы дадите адрес отеля.
– Я бы предпочел получить его лично в руки от рождественского эльфа, Патриция, – тоном обиженного ребенка проворчал Лето-младший. – Вот придешь ко мне на вечеринку по поводу дня рождения, тогда и сочтемся. И даже не смей говорить, что у тебя какие-то планы.
– Ради такого события обещаю торжественно послать их на… – Патти запнулась, подумав, что Санте сквернословие не пришлось бы по духу, и, смеясь, добавила: – Обещаю притащить к тебе на вечеринку самого остроухого помощника Санты на всю Лапландию.
– Ну не идиоты, – умилился Шеннон дружному смеху Патриции и Джареда.
Конечно, Робин уже видела снег. В Нью-Йорке или в Чикаго, когда ездила к родителям на Рождество. Но здесь, в Берлине, снег казался ей особенно снежным. Снежный снег. Это глупое выражение, и она отлично знала, что если скажет Тому о том, какой у них в Германии особенный снег, тот просто покрутит пальцем у виска.
Они шли рядом, и Уильямс прижималась к мужчине все сильнее, крепко цепляясь за его руку. Обычно именно так поступают маленькие дети, которые только начинают делать первые шаги.
– Все хорошо? – Влашиха приобнял Робби за плечи и улыбнулся. На самом деле, он уже спрашивал об этом минут пятнадцать назад.
– Том! – девушка закатила глаза. – Рядом с тобой не может быть плохо…
Она остановилась и чмокнула своего слишком беспокойного немца в губы в тот момент, когда другой немец, проходивший мимо, окинул Робин полным восхищения взглядом. Заметив это, Уильямс наконец перестала волноваться о том, что выглядит во всей этой теплой одежде на размер больше, и кокетливо улыбнулась незнакомцу, который, похоже, окончательно растерялся.
– Почему ты так улыбаешься? – спросил Томас, натягивая забавную шапку Санты на голову Робин.
– О, смотри, какие печеньки!.. – пропустив его вопрос мимо ушей, Робби дернула мужчину за руку и потащила к палатке со сладостями.
Рождественская ярмарка в Берлине всегда очень нравилась детям, и Том не ошибся, сделав ставку на внутреннего ребенка Робин Уильямс. Она бегала от палатки к палатке, скупая все, что ей казалось необходимым, а он оплачивал все это, ощущая себя в этот момент почти женатым человеком.
