– Можешь убираться отсюда, – холодно произнес Уайт, чувствуя, как внутри у него все закипает от злости. – Что ты вообще знаешь о счастье?!. Для таких, как ты, не существует верных понятий, я уверен. Кто твои родители?.. Хотя, погоди, не отвечай, я знаю. Наверняка, они платили за твою учебу в колледже в надежде на то, что миленькое личико сможет компенсировать отсутствие мозгов. И если ты улыбнешься парочке нужных людей, то сможешь в конце концов найти работу в каком-то Богом забытом городишке, печатая очерки в колонке для домохозяек. А все потому, что это ведь мечта твоего детства, так?! Но тебе повезло чуть больше. И вместо того чтобы жить рядом со своей матерью и отцом, а дом их покинуть только после замужества, ты надела эти короткие шорты и решила, что можешь быть умнее меня?!. В моем доме говоря мне о счастье?!. Ты просто очередная испорченная, глупая девица, которая слишком хорошо думает о себе!..
Последние несколько слов он прокричал ей прямо в лицо. Девушка вжалась в кресло, но взгляда не отвела. Это была как немая дуэль. Джек смотрел на нее, она смотрела на Джека, и мир вокруг точно перестал существовать, пока их лица были так близко.
Затем он отстранился и, не говоря больше ни слова, опустился на диван.
Тогда Патриция тихо кашлянула и, пытаясь унять дрожь в голосе, произнесла:
– Если у вас все, то я хотела бы начать с нескольких вопросов о новом альбоме The White Stripes…
Даже сейчас, сидя в самолете и вспоминая все это, Джек чувствовал, как губы его растягиваются в улыбке.
Она всегда была маленькой непреклонной стервой. Ранимой и нежной. Загадочной и такой простой одновременно. Если бы она только…
Он снова вздохнул и попытался прогнать все эти сентиментальные воспоминания из своей головы. Есть только сегодня. Прошлое навсегда останется в прошлом.
И сегодня Патриция Бэйтман будет говорить. Она будет слушать. И ему плевать, захочет ли она этого. Он слишком много времени провел, пытаясь разгадать этот блядский ребус. Понять, почему она поступила с ним так…
Кто-то из пассажиров громко рассмеялся. Джек закрыл глаза и снова погрузился в пучину собственных воспоминаний.
– Ваше изящество, я не буду вас смущать, если немного попру официальную вычурность происходящего? – спросила Патти, заходя в собственную квартиру следом за Джаредом.
Он вообще довольно быстро освоился в ее квартире за последнюю неделю. С момента запуска рекламной кампании Патриция и Джей общались чаще, чем за все время их знакомства, чаще, чем ей удавалось за это время видеться с лучшей подругой. И если бы Робин знала, сколько времени они проводят друг у друга, то уже звонила бы в колокола и осыпала их рисом. Единственным, кто бы мог спалить их, был Шеннон, которому и так доставалось по поводу «того небольшого конфуза», как они тактично между собой называли его пьяный подкат к Уильямс. И он, как несложно догадаться, не жаждал вновь слишком сближаться с ней, дабы хоть немного утихомирить вышеупомянутых шутников.
Все завертелось в преддверии Нового года, именно тогда Патти решила слить первые фотографии в социальные сети, которые, благодаря поддержке Терри, Джея и Робин, довольно быстро по обсуждаемости обогнали такие насущные постпраздниковые темы, как диета, возврат ненужных подарков и подбитие баланса своей кредитки. Эротические фотографии Ричардсона обсуждать было намного приятнее, чем просроченные платежи, все мечтали продлить праздники насколько возможно долго, и Бэйтман, раз уж нарядилась рождественским эльфом, решила поддержать несчастных, которые после недели эгг-ногга с пудингами возвращались к унылым однообразным будням.
«А мне можно поучаствовать в распространении порнографии?» – Шеннон беспардонно вклинился в их с Джеем разговор, потеряв где-то моделей, которых клеил вместе с Ричардсоном. Если Патти и сомневалась в успехе предприятия, то после такой оживленной поддержки могла поздравить себя с успехом и порадоваться, что хотя бы одна их совместная вечеринка не скатилась в сцену из драматического сериала, за которые обычно дают престижные золотые премии.
Джаред уверенно пересек гостиную, поставил пакеты на стол у дивана и с достоинством уселся на диван, расстегивая пуговицу на пиджаке. Устроил шоу, точно пришел к Джимми Киммелу, и, повернувшись к ней, благосклонно кивнул головой.
– Устраивайтесь как дома, мисс Бэйтман.
– Премного благодарна, – улыбнулась она в ответ, сбрасывая опостылевшие за день шпильки.
Редакция THR наконец сбросила с себя все гламурные декорации и предстала без прикрас самым настоящим адом. Дженси Мин вытрясла из Патриции Бэйтман всю душу, как только до нее дошли фотографии. А дошли они быстро, иначе Дженси не была бы главным редактором сего блестящего ада. Не выбив из Бэйтман подробностей ее стороннего проекта (тот стал у Дженси костью поперек горла из-за участия в нем недосягаемого Терри Ричардсона), она в ультимативной форме напомнила сотруднице о контракте, который заканчивался только летом, а после постаралась, чтобы следующие четыре месяца та провела в котле с особым подогревом.
