На несколько секунд в комнате воцарилось молчание. Робби опустила глаза, и только в это мгновение мужчина заметил, что она плачет. Плачет. Плечи ее дрожали. Девушка закрыла лицо руками и, сорвавшись с места, скрылась в своей спальне. Дверью она не хлопнула.
– Отлично!.. – выкрикнул ей в след старший брат. – Иди, ной! Дура!..
Он схватил со стола пачку своих сигарет, ключи от мотоцикла и вышел из квартиры. Дверью Макс хлопнул так сильно, что она едва не слетела с петель.
Патриция Бэйтман опоздала. И на этот раз, что самое обидное, ни вины Джея, ни ее в этом не было. Чертовы организационные вопросы! На полпути она чуть не развернулась обратно в центр Лос-Анджелеса, но, хвала интернету всемогущему и ее еще не до конца атрофировавшейся способности убеждать людей методами, которые наверняка были бы запрещены всеми правозащитными конвенциями, прознай о них сердобольные защитники прав человеческих, Патти все еще наслаждалась живописными пейзажами окраин ЛА из окна такси.
Город менялся настолько быстро, что даже эти обрисованные граффити стены с облупившейся краской и окна, закрытые ржавыми решетками, казались ей новыми. Она совершенно не помнила ни одной из улиц, которые они проезжали, ничто не показалось ей знакомым, хотя они с Робин точно предпринимали вылазки и в более неподходящие для девушек из католической школы места.
Подозрения о том, что таксист возит ее кругами, уже начали закрадываться в сознание девушки, но она не успела поинтересоваться, имеют ли они основание, как увидела впереди целую вереницу припаркованных автомобилей и байк. Именно «харлей» первым убедил ее в том, что они наконец приехали по адресу. Макс уже был здесь. И, судя по оживленному движению целой хреновой тучи ассистентов, Скайлер тоже.
Стоило отдать Иендо должное, она знала толк во всех спрятанных в хитросплетении пригородов и окраин урбанистических шедеврах. Патти долго рассматривала рисунки на стенах здания, прежде чем зайти. В отличие от тех надписей, которые ей попадались раньше, и были, скорее всего, автографами местных банд, нарисованное здесь само по себе было достойно профессиональной фотосессии. Не говоря уже о приличном материальном вознаграждении. Девушка улыбнулась, вспомнив о своем утреннем приступе «надо было слушать Чарли».
Только вот улыбка быстро сошла с ее лица, когда она приблизилась к съемочной локации. Тяжелое напряженное молчание, словно гребаная бомба замедленного действия, уже плотно окопалась между двумя четко разделившимися лагерями.
Угрюмый Макс прописывал техникам да в таких выражениях, что Бэйтман поняла: с ее приобщением к сленгу и нецензурщине он работал едва ли вполсилы. Уильямс-старший всегда становился на уровень серьезнее и требовательнее, когда брался за камеру, что и неудивительно. Его обычное распиздяйство плохо вязалось с работой профессионала, потому на время съемок он буквально преображался. И тем не менее, из них двоих именно Бэйтман превращалась в кошмар среди белого дня для нерасторопных подчиненных, Макс же обычно не утруждал себя воспитательным процессом.
– Привет, – девушка, улыбнувшись, обняла его за плечи и поцеловала в щеку, но мужчина едва отреагировал на нее, проворчав что-то невнятное в ответ. Плохой, очень плохой знак.
Скайлер же напротив строила моделей, как на гребаном построении в Аушвице. Патти не составляло труда представить себе, как эти с трудом выстраданные путем компромиссов и жестоких споров жертвы недоедания отправляются в газовую печь. Скай опять была недовольна.
– Они все насквозь фальшивые, Пи!
– Зато эта гребаная наркоманская мазня на стенах настоящая. Высокая мода и искусство из трущоб – как, блядь, оригинально! – тут же отозвался Макс.
Патриция тяжело вздохнула. Кажется, с самого утра она неправильно расставила приоритеты. Если уж кто сегодня и падет жертвой перекрестного огня, то это она сама.
– Не поубивайте друг друга, пока меня не будет, – бросила Патти, не отрываясь от телефона.
– Ничего не обещаю, – проворчал Макс.
Скайлер презрительно хмыкнула.
– Пожалуйста, – вымучено произнесла Бэйтман, переведя взгляд с Уильямса на Иендо.
Знала бы она, что эти двое станут такой взрывной комбинацией, то развела бы их по разным проектам. Но сдавать назад было некуда. Поджимали и сроки, и клиенты, которым не терпелось наконец и себе заиметь эксклюзивное платье от нового и раскрученного, благодаря нескольким удачным пиар ходам, дизайнера. Скайлер была не менее обсуждаема, чем Патти и ее личная жизнь.
Не дождавшись ответа, Патриция, к всеобщему ужасу задействованных в фотосете, покинула помещение. Она опять схватилась за телефон, правда, на этот раз с более радостной миссией, чем давать нагоняи поставщикам и айтишникам.
– Уже выхожу, Джей, – ответила она все еще немного раздраженно, хотя каждый раз обещала себе оставлять все лишние эмоции за дверью. В последнее время это было особенно сложно. В последнее время она все чаще понимала свою бывшую начальницу Дженси Мин.
