– Идиот! – девушка стукнула его по руке. – Я говорила тебе о лице моей коллекции. Помнишь? Что мне нужна кто-то вроде Джил Трейси от музыки или Джоди Фостер от кинематографа. Секс-символ для умных мужчин. Анаис Шарпантье… хорошо звучит. Надо будет поинтересоваться у Луи, не поделится ли он со мной ее контактами.
– Есть у меня одна такая девушка на примете. И даже искать контакты не надо. Я и так знаю, где она… Надеюсь, ты не против дам с розовыми волосами?
Джей положил перед ней на стол VanityFair, на страницах которого красовалась сама Патриция Бэйтман. Забыла. За всеми последними стремительными изменениями в своей жизни она совершено забыла о том, что в новом выпуске должна была засветиться их общая со Скай победа.
– Я вот думаю свозить ее на выходные в Вегас. Как думаешь, согласится?
Девушка несколько раз оглянулась по сторонам. Все оставалось на своих местах: те же дома, которые она за полдня созерцания не спутала бы с другими, те же граффити. Даже приложение на телефоне упрямо говорило, что это то же место, откуда она каких-то полтора часа назад уходила. И полтора часа назад здесь кипела работа, подогреваемая, правда, взаимными упреками и почти что ненавистью, но работа.
А сейчас здесь было пустынно. Опустошенно.
Немного погодя она все-таки зашла внутрь. Услышала какой-то шум и бесстрашно отправилась определять его источник. Бесстрашная идиотка, заговорил где-то фоном инстинкт самосохранения. Проверять шорохи в пустующем доме в неблагополучном районе могла только такая беспечная и выросшая в роскоши идиотка, как Патриция Бэйтман.
– А если бы в комнате оказался кто-то другой? – спросил Макс в довершение ее внутреннего монолога.
– Я уже собиралась делать ноги, где-то на полпути сюда, – призналась Патти.
– А какой-то местный говнюк из банды делал бы ноги навстречу цокоту твоих охуительно дорогих туфель, – заботливый Уильямс во всей красе. – И поблизости не оказалось бы никого, кто бы вытащил твою задницу из беды.
– Но раз мы уже определились, что ты не мексиканский малолетний преступник, то давай ты ответишь мне на один наболевший вопрос. Что за дерьмо, Макс?!
Мужчина почесал затылок и опять склонился к своим драгоценным объективам.
– Макс? – настойчиво переспросила девушка, присаживаясь рядом с ним на полусгнивший деревянный ящик. – Не хочешь рассказать, что тут произошло? И нехуй мне тут оправдываться, что все дело в Скайлер! – сразу предупредила она. – Ты работал и с более несговорчивыми суками.
– Ты имеешь в виду себя? – усмехнулся мужчина, в глазах его заплясали те самые гребаные шутливые огоньки, в которые она когда-то влюбилась. Да в них влюблялись все без разбора бабы и ради них терпели все его мудачества.
– Вообще-то, Дженси, но раз ты считаешь, что я была самым ужасным, что с тобой случилось, то, пожалуй, сегодня я великодушно приму это за комплимент.
Ящик неприятно скрипнул, и Патриция даже на мгновение зажмурилась, увереная, что он развалится под ними. Но вместо треска и задницы в синяках она услышала лишь хриплый смех Макса.
– Не дрейфь, Бэйтман. – Уильямс обнял ее за плечи и, заглянув в глаза, спросил: – Когда это я дал тебе упасть?
– Колись, что не так, романтик хренов? Твоя очередная баба торчит от Николаса Спаркса?
– Что вообще в тебе мужики находят, Бэйтман? И этот травоядный педик, и Бен. Любая другая нормальная баба уже бы растаяла и…
– Ну все, Уильямс, ты вынуждаешь меня на крайние меры. Этот, как ты выразился, травоядный педик, поставил мне в телефон одно приложение…
И прежде чем Макс успел что-то возразить, Патти уже куда-то звонила, а через пятнадцать минут они уже сидели на внешней железной лестнице, и мужчина ловко открывал первую Modelo о перила. История не замедлила себя ждать, и, опустошая вторую бутылку пива, Макс подходил к концу опуса о злоключениях на съемочной площадке.
– А еще Робин…
Это всегда была Робин. Только сестра могла стать причиной, почему всегда невозмутимый Макс терял терпение, рвал и метал, и переживал. Когда-то Патти ревновала его к этому чувству безоговорочной братской любви, но сейчас лишь понимающе улыбнулась. Между ними столько всего произошло, а сколько всего она доверила ему, что вся эта ревность сейчас казалась такой глупостью.
– Этот ебаный педик ее совсем довел!
Патриция продолжала молчать, выслушивая угрозы Макса со стоическим спокойствием, хотя вся ситуация скорее вызывала смех. Сама она после всего шоу со спецэффектами в Pure немного послабила свою ненависть к ванильному Мартину. То, что он там вытворил, не могло быть коварным планом ради пары хороших трахов. Это было какой-то неведомой ебаной болезнью головного мозга, которая, судя по всему, была врожденной и не лечилась. И если Робин решила нянчиться с этим хиппанутым англикашкой со сдвигом по фазе на вселенской любви, что ж, Патриция готова была дать ему еще один шанс… пока тот не выбесит ее в очередной раз.
– Ты бездушный мудак, Макс Уильямс, – заключила Патти, обнимая его, и положила голову ему на плечо. Алкоголь и разговор по душам, как в старые добрые времена, делал и ее доброй и покладистой.
