Блуза полетела на пол, с не меньшим остервенением Патриция расправилась с ремнем и теперь, прыгая по номеру, пыталась стащить с себя джинсы.
– Обед?! – в поле зрения девушки попали часы. Прямоугольная коробка с электронным циферблатом. Если они не остановились еще в прошлом веке, то сейчас… – С каких это пор обед начинается в полдень?! Ебаный…
– Моя радость проснулась, – улыбнулся Джаред. – А теперь давай ее искупаем, – он подхватил девушку на руки, чем еще больше раздраконил. Гребаные Лето с их гребаными общими приемами. Сначала один, а потом другой тащит ее в ванну. – Тебе там понравится, большей аутентичности можно было бы добиться, разве если бы там стояла старая стиралка и было развешано белье вместо шторки для душа. И вода, наверное, ее температурой они решили компенсировать вяло работающий вентилятор.
Джаред Лето усмехнулся, откручивая кран. Патриция Бэйтман скрыла улыбку и решила быть покладистой. Кое-кто и не догадывался, что план ее мести, составленный еще вчера, был безобидной шалостью. Но только прохладная вода коснулась ее кожи, окончательно изгоняя остатки сна и расслабленной лености, миссия споить Джареда Лето стала делом чести, ее личной вендеттой.
«Если вы еще не были на концерте Coldplay, спешите сделать все возможное, чтобы побывать на нем! Настоящее волшебство в Барселоне этим вечером!» – именно так подписала Робин одну из фотографий в своем инстаграме. На снимке Крис с флагом Испании, торчащим из кармана джинсов, был запечатлен в прыжке. Сверху на него и собравшихся в фан-зоне поклонников группы сыпались тысячи разноцветных бумажек в форме звездочек. Мерцающие лучи света повсюду.
Робби никогда еще не была на таких грандиозных шоу. На протяжении всего концерта она сидела рядом с одним из звукачей, периодически вскакивая, чтобы потанцевать под свои любимые песни. Как же это было красиво! Тысячи мигающих в темноте браслетов. И, когда весь стадион подпевал Крису и парням на «Fix You», Роббс не удержалась и заплакала. Это было так… Она даже не могла найти слов. Когда девушка смотрела на Криса, который заводил сорокатысячный стадион, заставляя людей вместе с ним прочувствовать, прожить каждую песню, черт возьми, он был прекрасен!.. В какой-то момент Уильямс даже с улыбкой представила, как Мартин возносится над стадионом, как Иисус. Ведь для своих фанатов он был абсолютным Богом. Для Робин же он был мужчиной, в которого она была влюблена. Окончательно и бесповоротно.
Концерт закончился, и как только Крис ушел со сцены, он кинулся к Робби и заключил ее в свои объятия. Усталый, запыхавшийся и насквозь влажный от пота. Уильямс ничего этого не замечала. Она целовала его губы, глаза, подбородок, нос, шепча при этом какие-то нежности. Мартин даже не почувствовал, как Джонни запустил в них одним из шариков, который прилетел обратно из фан-зоны. Слишком был счастлив, сжимая в своих руках женщину, о которой он не переставая думал последние несколько недель. Как же он скучал по ней все это время! Только сейчас, когда Робби наконец была рядом, музыкант ощутил это гораздо острее.
– Я так люблю тебя, Крис!.. – дрожащим от волнения голосом произнесла девушка, утыкаясь в его соленую от пота шею. – Я вдруг поняла, что никогда не говорила тебе об этом… Всегда только «обожаю» или что-то в этом роде, но «люблю» ни разу. Ох, я буду теперь каждый день говорить тебе об этом! Я люблю, люблю, люблю тебя!..
Подхватив Робин на руки, мужчина прошептал:
– Ты делаешь меня самым счастливым человеком на этой планете…
– А что до остальных планет? – прищурившись, спросила Робби. – Думаешь, там есть кто-то счастливее нас?
– Не сегодня, – ответил Крис и прижался к ее губам.
Стадион продолжал реветь, требуя от группы еще одного выхода. Но на остаток этого вечера у Криса Мартина были совсем другие планы.
– Как? – спросил Шеннон, наблюдая, как его младший брат, пошатываясь скорее от нетерпения, чем от опьянения, допивает свою вторую отвертку и машет им руками, предлагая присоединиться на танцполе.
– О, Ше, ты уже со мной разговариваешь? – удивилась Патриция, не спеша потягивая коктейль. – А то ведь последнее сказанное тобой слово было очень неприятным и, признаюсь, задело меня до глубины моей черной и коварной души. Но я готова выслушать твои комплименты в качестве извинения, а то ведь, знаешь, задача была не из легких…
А придерживаться плана было довольно сложно, но Бэйтман умела уламывать несгибаемых и на большее, потому успех был совершенно прогнозированным, что не отменяло чувства глубокого удовлетворения очередной сложной победой.
– И все-таки, жена, как? – не унимался старший Лето.
– Скажем так, – Патти хитро прищурилась, – я была очень хорошей и послушной девочкой.
