Очнувшись, Робин едва не заплакала оттого, что это был всего лишь сон, ведь его прикосновения и дыхание, все это было таким реальным. Настолько реальным, что она начала испытывать стыд. Стыд, который помешал ей уснуть, и пришлось снова взяться за книгу Геймана.
Дочитав до того момента, где джин трахает в рот торговца Салима, Робин захлопнула «Американских Богов» и решила, что пять утра самое лучшее время для того, чтобы вновь попытаться уснуть.
Патриция Бэйтман хотела бы сказать, что выплакала на плече у Робби всю горечь, обиду и боль, но себя, в отличие от подруги, обманывать нехорошо. Она прекрасно понимала, что слезы вперемежку с вином не дали ничего, кроме покрасневших и опухших глаз и более тщательного вмешательства в утренний мейкап. Наверное, оно и к лучшему, девушка убедила себя, что работа любого толка – лучшее лекарство от пережитого, и твердо решила взвалить на себя на ближайшие несколько недель столько обязанностей, чтобы THR снился ей ночами.
От внезапно острой вспышки трудоголизма тут же пострадали несчастные подопечные, которые в ужасе решили, что Патти вздумалось занять место Дженси Мин в рейтинге самых жутких боссов в истории.
Придя на работу, Бэйтман вновь закрылась в кабинете, приказав Минни не пускать никого даже под страхом смертной казни. Все дружно вздохнули с облегчением, радуясь, что грушей для битья оказалась дурочка Манро, и принялись обсуждать феерическое появление Джека Уайта, даже не подозревая, что через час их настигнет справедливая кара за распускание сплетен.
Если бы на мебель можно было бы возложить какие-то дополнительные обязанности, Патриция Бэйтман обязательно их придумала бы. В фешн-отделе отродясь не было такой бурной деятельности, помещение скорее напоминало биржу во время оживленных торгов. Все бегали, суетились, перезванивались с инсайдерами и всячески создавали вид предельной занятости, чтобы шеф не застала их за тем, что можно было счесть отдыхом или отлыниванием от работы. Патриция четко дала понять, что хотела видеть и что будет, если увиденное не удовлетворит ее ожиданий.
Дженси Мин, зайди она проинспектировать работу своего нового фешн-редактора, могла бы пустить слезу умиления при виде работающих на износ любителей шикарных тусовок и шаровых шмоток. А Патриция Бэйтман, которая в такой короткий срок смогла привести к ним Уайта, чего доброго, могла бы заработать скупую одобрительную улыбку.
Девушка тоже не слезала с телефона, и только успевала рассылать мейлы. Оказалось, если всерьез взяться за хаос, оставленный ее предшественницей, его вполне можно было превратить в классический немецкий Ordnung раньше, чем через полвека. Патти даже всерьез побаивалась, что в скором времени ей придется искать что-то, кроме THR, чем бы занять рабочие часы. Может, даже придется вытащить из закромов ту безумную идею, обдумыванием которой она развлекалась вот уже который год и все оттягивала реализацию, ссылаясь на излишнюю занятость, которая на самом деле была ленью.
Рассматривая календарь с редакционным планом, Патти словила себя на мысли, что уже придмывает, кого бы втянуть в аферу, и вместо того чтобы прекратить страдать пустыми мечтами открыла на «маке» заметки и начала записывать идеи, всерьез увлекшись процессом.
На «блэкберри» сработал сигнал, оповещающий о том, что на обед запланирована встреча, но девушка лишь перевела назойливый будильник еще на десять минут и, уже стоя склонившись над столом, дописывала ставший внушительным и от этого намного более реальным план. Если бы не так много пробелов, в которые надо было поместить имена важных и дорогостоящих людей, сумбурная писанина вполне могла бы сойти на некое подобие бизнесс-плана.
Сигнал прозвучал вновь, Патти недовольно отвлеклась на телефон и, выудив из стола пропуск, пыталась чуть ли не на ходу дописывать последние предложения.
– Мисс Бэйтман, – только жалобный тон Минни смог вернуть Бэйтман к осознанию того, как сильно она уже опаздывает.
Девушка быстро разжала зубы, надеясь, что Манро ничего не заметила, пропуск упал ей в руку.
– Чего тебе?! – рявкнула Патриция, перебрасывая сумку через плечо.
– Я не виновата, мисс Бэйтман, – жалобно проскулила ассистентка, – он… мистер Фассбендер сам…
– Вон! – крикнула Патти и указала пальцем на дверь на случай, если Манро страдает еще и от топографического кретинизма.
– Давай-давай, крошка, – ухмыльнулся Майкл, – шеф распорядилась покинуть кабинет.
Он ухватил Минни под мышки и переставил, развернув в нужном направлении, точно заводную игрушку. Девушка на мгновение растерялась, то ли от потери пространственной ориентации, то ли от близости с актером, и замешкалась у двери.
– Живо, – шепнул Фассбендер и звучно приложился к ее пятой точке. Манро не оставалось ничего, кроме как посеменить вон. – У нас с шефом есть кое-какие дела, которые требуют ее неусыпного внимания.
