От контузии меня спасла лишь только надетая мягкая меховая шапка, а потому, придя в себя через несколько минут, я всё же смог подняться на ноги и поднять над головой магический световой шар, осветивший всё в радиусе шести метров вокруг. Карбидный фонарь был потерян неизвестно где и когда. Однако, с большим для себя удивлением, я обнаружил, что остальное снаряжение потеряно не было. Меня всё также отягощало оружие, вещи и даже небольшой сухпаёк, принося чуть больше для меня уверенности, что получится выбраться из сложившейся ситуации.
Горло будто растёрли наждаком и сильно хотелось пить. Пришлось снять с пояса погнувшуюся от удара флягу. Воды оставалось не двух третий, но нужно было экономить. Сейчас у меня не было ни малейшего понимания о том, насколько глубоко в заднем проходе вселенной я сейчас, а потому каждый имеющийся ресурс должен быть на жёстком подсчёте. Каждая капля живительной влаги была сейчас физически важна. Благо, я всё же взял с собой небольшую камуфлированную сухарку, внутри которой хранился запас сухого пайка, на котором мне может удастся удержаться на пару-тройку дней, если потреблять его умеренно.
Поправив висящее на ремнях снаряжение, я вытянул из небольшого подсумка разгрузки маленькую бензиновую зажигалку. Хватило лишь раз чиркнуть круглым кресалом, чтобы небольшой огонёк занялся. Другого варианта отыскать выход у меня сейчас не было, кроме как отыскать источник поступления воздуха в подземелье. А то что это было подземелье, сомневаться я просто не мог. Организм отлично показывал мне это, поднимая кровеносное давление.
Огонёк наклонился в одну из сторон и, в свете летающего над моей головой шара, я заметил след в толстом слое пыли. Похоже, что сюда меня кто-то умудрился притащить, но даже так вокруг не было ни одного члена спустившегося вниз отряда. Возможно, что у меня просто выпал какой-то сегмент памяти и успел произойти бой, но все боеприпасы до одного были на месте. Радовало, что не был потерян ни один боеприпас из того богатого запаса серебра, который мне приходилось таскать на поясе и на груди.
Перевесив автомат на грудь, я двинулся по пыльному следу, стараясь понять, что же вообще произошло, вместе с тем рассматривая местную архитектуру. Над здешними подземельями явно трудилось множество людей.
Под ногами у меня была каменная плитка, некогда покрытая разноцветной эмалью, но сейчас давно исчезнувшей до состояния нуля. Лишь небольшие остатки краски остались на месте, напоминая о древней красоте этого места. Вместе с тем потолок зала был настолько высоким, что достать до него можно было только встав на плечи двоих взрослых мужчин нормального роста, отчего свет с большим трудом добирался до него. Потолок же был не столь красивым. Похоже, что его почти не обрабатывали, оставив многочисленные сколы от ударов ручными камнетёсными долото.
Вперёд идти пришлось медленно и осторожно, время от времени останавливаясь на месте и стараясь высмотреть в темноте хоть что-то, что сможет мне позволить понять произошедшую ситуацию. Странно было оказаться в глубоком подземелье в одиночку, не получив ни одной травмы. Странно, но даже никакого намёка на страх я не ощущал. Он будто отступил далеко в сердце или мозг, оставив место самому банальному интересу. Никогда не замечал в себе интереса исследовать старые подземелья, но сейчас этот «туристический» поход был вынужденным.
Часы так и не подали мне признаков жизни, а потому я не сразу понял, когда же этот глубокий зал окончился самой обычной деревянной дверь, но точно не современного производства. Изготовил её точно человек, что знает своё дело, не оставив между досками практически никакого зазора. Вот только время сделало своё дело и теперь дерево рассохлось, истончилось, перестало быть таким же красивым, как многие года назад. Ручка отпала, и теперь ржавая скоба просто лежала на каменном полу, продолжая уничтожаться от времени. Другого выхода из этого помещения отыскать мне всё равно не удалось, а потому я аккуратно толкнул дверь носком ботинка, но встретил сопротивление, поняв, оно закрыто с внешней стороны и придётся применять куда более грубые способы.
Поднатужившись, я со всей силы ударил ногой в крепком ботинке в место, что было чуть ниже предполагаемого места расположения засова. Удар вышел серьёзным и достаточно мощным, чтобы сухая древесина с треском разрушилась, а сама дверь осталась висеть всего на одной петле, позволяя мне спокойно выйти из этого странного помещения.
В могильной тишине подземелья звук удара был настолько громким, что сердце моментально сжалось в маленький комочек, по сравнению с которым спичечная головка была монструозных размеров. На мгновение я даже остановился, вскинув оружие и принявшись водить по сторонам стволом, надеясь увидеть противника первым, но катакомбы продолжали сохранять жуткую тишину.
