Рёбра заныли, а картинка перед глазами закрылась плотной тёмной пеленой. Не знаю, каким чудом я остался в сознании, но, не успев прийти в себя, я уже принялся рыскать по сторонам в поисках автомата, ремень которого был также перерезан ударом громадной лапищи.
Я ничего не видел вокруг, но почувствовал, как затянутая в перчатку ладонь смогла нащупать пластиковую рукоятку автомата. Патрон уже был в патроннике, оставалось только нажать на спуск, что я сразу и сделал, чувствуя спереди от себя невыносимую вонь. Запах был настолько страшным, что меня с трудом не выворачивало изнутри.
О точности и говорить не стоило, как и о продолжительной стрельбе. Автомат выплюнул весь свой боезапас за несколько секунд, щёлкнув ударником. От постоянной стрельбы меня слегка оглушило, отчего услышать окружающую обстановку никак не удавалось. Хотелось прийти в себя, вернуться в нормальное сознание, когда сейчас состояние было похоже на дрёму. Вроде и можешь мыслить, рассуждать, но все органы чувств работают со страшной притупленностью.
Однако я чувствовал, как ноют пережившие многое рёбра, а значит остаюсь живым. Странно, что меня просто не разорвали в кровавые ошмётки, ведь сопротивляться в таком состоянии было невозможно. Трясущимися руками я сейчас не смог бы донести и ложки с сахаром до кружки, не то чтобы сунуть полный магазин в шахту автомата.
В один момент сознание окончательно меня покинуло, оставшись где-то в глубоких снегах северного приграничья. Не знаю, как мне удалось прийти в себя, но в двух метрах лежало истекающее кровью существо. Не сразу стало понятно, что оно ещё живое, ведь дыхание было медленным и очень слабым. В глазах бывшего человека всё также читалась злость, с которой он смотрел на меня, старательно сдерживая желающие закрыться веки.
Поднявшись на ноги, я понял, что просто умудрился нанести критический урон для того, чтобы полностью перекрыть возможности этого перекаченного упыря к регенерации. Сейчас в его организме содержалось столько серебра, что его хватило бы на несколько комплектов обручальных колец для людей с очень большими пальцами. Морда монстра была разворочена в хлам, и жить ему оставалось не так долго.
— Сколько же ты сожрал, сволочь? — кряхтя, спросил я, поднимая и отряхивая оброненный дробовик.
Рассчитать развитие упыря по мере его отжора никто не мог. Они развивались слишком хаотично, превращаясь в просто фантастических монстров. Одни превращались в таких мясо-мускульных шаров, другие же становились подобны зверям и развивались всё больше в скоростные качества.
Этот явно схарчил не одного человека, употребив каждую капельку драгоценной красной жидкости. Сложно было представить, что было бы со мной, если бы не магическое чутьё, одно которое смогло позволить мне вовремя обнаружить скрытное нападение этого монстра.
Несколько тяжеловесных пулевых патронов оказались в трубчатом магазине дробовика, и я отвёл рукоять затвора «мурки» назад, чувствуя, как этот поединок обрёл не самые приятные последствия. Мало того, что грудь саднило от сильной боли и очень даже может быть, что несколько рёбер легко могли пойти трещинами или вовсе сломаться, так меня настораживал ещё и тот факт, что подобная мощная тварь осталась ждать в засаде. Если ею управлял разумный вампир, в чём я почти не сомневался, то он ожидал подход кого-то в тыл. Странно, слишком странно. Слишком уж сильно это было непохоже на привычную для кровососов тактику ведения войны.
Окончательно упокоив тварь двумя выстрелами в остатки головы, я двинулся в сторону «бункера», явно вскрытого не с помощью ключа, а банальной и старой как мир физической силы. Вполне возможно, что толстая металлическая дверь исчезла в качестве преграды именно руками убитой мною твари.
Войдя внутрь, я так и не смог обнаружить больше убитых человеческих тел. Возможно, что монстры смогли наесться раньше, и увели здешних жителей куда-то дальше в качестве живых консерв. Грамотное решение, учитывая, что кровь уж очень быстро переходит в негодное состояние.
Правда, безрезультатным посещение этого места назвать было также нельзя: из полезного удалось обнаружить полезную стационарную рацию. Основы радиодела были выгравированы у меня прямо на мозге, а потому забыть его было попросту нельзя, и я сразу же, обнаружив что аккумуляторы пусть и не полны, но их заряда вполне хватит для того, чтобы получить возможность связаться хоть с кем-то, решил попытать удачу.
— Говорит Сергей Перов! Есть кто-то на связи? Приём.
На связь не выходили очень долго. Я перебирал частоту одну за другой, надеясь обнаружить «живой» канал как можно быстрее, но надеждам не было суждено сбыться быстро.
— Кто говорит⁈ Приём.
Сначала мне показалось, что ответ появился лишь в моей голове и внезапно заговорившая рация есть ничто иное, как разгул уставшего от последних дней мозга.
Я подорвался обратно к рации, понимая, что в будущем ответа может и не последовать, — Вызывает Сергей Перов! Член Академии Мечей! Приём.
