Как только дверь закрылась, он снова взялся за письмо Венеции:
Больше всего он хотел, чтобы она была рядом с ним, но и писать ей постоянно нравилось ему не меньше.
Согласно тем сведениям, что подготовил для него Бонги, рабочие военных заводов Северо-Восточной Англии трудились в среднем по шестьдесят восемь часов в неделю. Крупная компания Армстронга, изготавливающая броненосцы, пушки, снаряды и пули, организовала перевозку пяти тысяч рабочих прямо с верфей и заводов в театр «Эмпайр-Палас» в центре Ньюкасла на выступление премьер-министра. Многие из них все еще были одеты в комбинезоны и принесли с собой обеды, завернутые в красные хлопчатобумажные платки.
Премьер-министр вошел под оглушительный приветственный рев. Глядя на собравшихся со своего кресла на сцене и рассеянно слушая вступительное слово ведущего, премьер-министр чувствовал, что находится в лучшем из всех возможных состояний перед выступлением: возбуждение, прилив адреналина, волнение и уверенность в себе. От этой речи многое зависело. Недели враждебного отношения прессы, слухи о том, что он потерял хватку, – все это требовало жесткого ответа, который он и собирался дать. И мужская аудитория подходила для этого идеально. Он решил сразу броситься в бой. Вступительное словно закончилось.
– Джентльмены, представляю вам премьер-министра.
И он шагнул к трибуне:
– Я приехал сюда, чтобы обратиться сегодняшним вечером не только к людям Ньюкасла и Тайнсайда, но и ко всем рабочим северо-восточного побережья! И я приехал не для того, позвольте сказать это сразу, чтобы быть рупором оправданий и паники!
Аплодисменты.
– Мы не искали этой войны. Наша честь, наша безопасность, наши славные традиции, наши заветные идеалы – все это оказалось под угрозой, но история засвидетельствует, что мы приняли вызов без малейших колебаний, с таким единодушием и энтузиазмом, подобных которым не отыщешь в мировых хрониках!
Одобрительные возгласы.
– Я ни за что не поверю, что хотя бы одна армия или флот вступали в войну или создавались во время войны с лучшим или более надежным снаряжением. – (Аплодисменты.) – Недавно я видел утверждения, будто бы действия не только нашей армии, но и союзников были сорваны или, по крайней мере, затруднены нашей неспособностью обеспечить должное снабжение боеприпасами. В этих утверждениях нет ни слова правды! – (Бурные овации.) – Повторяю, в этих утверждениях нет ни слова правды, и они принесут еще больше вреда, если в них поверят. Они рассчитаны на то, чтобы лишить уверенности наших солдат, лишить уверенности наших союзников, а также подкрепить надежды и планы наших врагов.
Слова «Нортклифф» и «Таймс» так ни разу и не прозвучали в его речи. Он не хотел замарать себя упоминанием о них. Но этого и не требовалось. Все и так понимали, кого он имеет в виду. Он проговорил сорок минут и закончил прославлением рабочих страны:
– Чтобы предоставить стране все необходимое в годы потрясений, требуется проявить не меньший героизм и любовь к родине, чем у тех, кто каждый день рискует жизнью, сражаясь на фронте.
Весь зал стоя рукоплескал ему, когда он сел на свое место.
Марго и дочери бросились обнимать его за кулисами.
– Генри, ты был великолепен!
– Я горжусь тобой, папа!
– Блестяще, Премьер!
Только Бонги выглядел чем-то смущенным.
– Итак, что ты скажешь?
– Это было очень сильное выступление, сэр. В самом деле очень сильное.
– Слишком сильное?
– Могу я спросить, на чем основаны ваши утверждения о том, что в слухах о нехватке боеприпасов у нашей армии «нет ни слова правды»?
– Об этом говорил Китченеру сэр Джон Френч на прошлой неделе. Разве ты не помнишь? Китченер прислал мне докладную записку об этом разговоре.
– Не уверен, что он говорил именно так, сэр. Мне кажется, он только сказал, что у него хватает боеприпасов для следующей атаки. Нужно проверить. У вас с собой письмо лорда Китченера?
– Нет.
Премьер-министр внезапно почувствовал, что злится на секретаря, и не в последнюю очередь потому, что, по здравом размышлении, Бонги мог оказаться прав. Он допустил ошибку, отправив письмо Венеции сразу, как только получил. Письмо необходимо было иметь под рукой во время подготовки к речи.
– Что ж, теперь уже поздно. Нет смысла переживать из-за этого. Нортклифф будет нападать на нас, что бы мы ни делали.
