На следующее утро премьер-министр работал в зале заседаний, когда вошел Бонги с красным футляром для дипломатической почты, только что доставленным из Министерства иностранных дел. Это был небольшой ящичек, всего один фут длиной и шесть дюймов шириной, с золотой гравировкой на крышке и латунной ручкой сбоку. Он был закрыт, ключи от подобных футляров имелись только у старших министров.
– Вам помочь, сэр? – с надеждой спросил секретарь, которому ужасно не нравилось думать, будто от него что-то скрывают.
– Нет, я сам справлюсь.
Премьер-министр подписал пару приказов, закрыл папку и протянул ее через плечо Бонги:
– Это необходимо срочно доставить в Военное министерство.
С каждым днем ему приходилось принимать все более масштабные и важные решения. К примеру, он вынужден был просить у парламента согласия выделить кредит в сто миллионов фунтов для набора полумиллионной армии, которая должна быть готова к весне. Потом распорядился отправить во Францию около девяноста тысяч солдат Британского экспедиционного корпуса, большей частью уже переплывших Канал в обстановке строгой секретности. И он же разрешил спор о месте их будущей дислокации между Генеральным штабом, желающим высадить войска в окрестностях Мобёжа, и Китченером, который считал, что открытость этой позиции неминуемо приведет к нападению на них, и предпочел бы Амьен к северу от Парижа. В конце концов, премьер-министр встал на сторону Генерального штаба, хотя этот выбор все еще не давал ему покоя, стоило только подумать о тысячах молодых людей, оказавшихся так близко к надвигающемуся германскому паровому катку. Его беспокоила необходимость принимать решения по тем вопросам, в которых он мало что понимал. Но при этом никогда еще премьер-министр не был так популярен! В первое воскресенье после объявления войны он отправился в одиночку на вечерню в Вестминстерское аббатство, чтобы успокоить нервы, слушая церковные гимны, но на выходе его узнали и снова сопровождали до самого дома большой, исполненной энтузиазма толпой. «Бездельники», – думал он, торопливо шагая по улице.
Как только дверь за Бонги закрылась, он отыскал в кармане брюк связку ключей и открыл футляр.
Премьер-министр ткнул указательным пальцем в скомканные листы, потом брезгливо взял верхний. Какая нелепая суета из-за пустяков! Нельзя сказать, что эти телеграммы больше не были секретными. Но неужели Грей на самом деле думает, что германские агенты будут бродить по деревенским улицам в ничтожной надежде отыскать там бесхозные правительственные документы?
