Сначала Венеция улыбнулась, весело и облегченно. Могла возникнуть довольно щекотливая ситуация. Потом перечитала абзац еще раз, и ее улыбка погасала. Участие полиции не предвещало ничего хорошего. Очевидно, проводилось какое-то официальное расследование. Возможно, оно еще продолжается. И что он имел в виду, когда написал, что его «совесть абсолютно чиста»? Кто еще, по его представлениям, мог быть виновным? Она и раньше замечала за ним такое. Временами он, казалось, жил в мире фантазий.
Она вылезла из постели, подошла к гардеробу и встала на цыпочки, пытаясь выдвинуть из-за шляпных коробок кожаный саквояж, настолько уже забитый письмами, что они того и гляди начнут вываливаться. Пришлось, снимая с полки, осторожно держать его за обе ручки. Она поставила саквояж на ковер, а сама села на колени рядом и принялась просматривать письма, пока не нашла телеграмму от посла из России. Венеция уселась на пятки и вздохнула с облегчением. По крайней мере, эта телеграмма все еще здесь. Только теперь до нее дошло, что хранить такие документы у себя – это преступление. Что будет, если кто-нибудь из слуг найдет их и сообщит в полицию? Венеция не боялась попасть в тюрьму – люди ее круга никогда там не окажутся, но скандал был бы ужасающим для них обоих.
Она свернула «кляксу» и положила в свою сумочку, затем поставила саквояж обратно на полку и позвонила в колокольчик, вызывая горничную.
– Спасибо, Эдит, я уже позавтракала. Убери это, пожалуйста, и приготовь мое бледно-голубое платье. А еще посмотри, не свободна ли сейчас машина. Мне нужно на часок съездить в Холихед.
В небольшом магазине в центре города, где торговали всевозможными товарами для дома, Венеция купила простую деревянную шкатулку с замком и двумя ключами, полдюжины баночек с красками и кисточки для рисования. Она велела шоферу отнести все это в детскую и предложила детям раскрасить шкатулку, к большому облегчению их матерей. В то утро газеты впервые сообщили, что Британский экспедиционный корпус выдвинулся на позиции. Эрик был в этом корпусе, Энтони тоже – в штабе командующего, сэра Джона Френча. Эскадра Билла действовала в Северном море. Так что сестры были благодарны ей за возможность не беспокоиться еще и о детях. Ближе к вечеру шкатулка была раскрашена – настоящее буйство красок, цветы, звери, птицы и бабочки.
– А теперь оставим ее сохнуть, – сказала Венеция.
– Что ты будешь с ней делать, тетя Винни? – спросила старшая дочка Сильвии Розалинда, измазавшая все лицо красками.
– Отнесу к себе в комнату и буду хранить там свои игрушки, конечно.
– У взрослых не бывает игрушек.
– У других не бывает, а у меня есть.
В зале заседаний кабинета министров на Даунинг-стрит премьер-министр и лорд Китченер склонились над крупномасштабной картой Северной Франции и Бельгии, которую фельдмаршал принес из Военного министерства. Премьер-министру нравилось изучать карты. Они напоминали о путеводителях Бедекера и семейных заграничных поездках, когда он показывал остальным дорогу к лучшим галереям и самым интересным церквям.
– Германское наступление развивается в точности так, как я предсказывал. Они идут большими силами через Бельгию и явно намерены прорвать французскую границу вот здесь. – Китченер постучал по карте. – Между Мобёжем и Лиллем, именно там, где сосредоточен Британский экспедиционный корпус.
Уверенность Китченера раздражала. Он не спорил, а выносил вердикт. Сотрудники Военного министерства уже жаловались на него. Говорили, что работать с ним «хуже, чем вариться в адском котле». И все же премьер-министр старался сохранять оптимизм.
– Французы с этим, разумеется, не согласны. Они убеждены, что основной удар будет направлен южнее. Куда-то сюда. – Он неопределенно ткнул пальцем в карту.
– Донесения разведки говорят нам о другом. На страну брошено, возможно, три четверти миллиона солдат. Я опасаюсь, что они окажутся перед нами прежде, чем мы успеем должным образом развернуть свои войска.
– Французы утверждают, что Бельгия окажет упорное сопротивление, которое замедлит продвижение германской армии.
– Кроме того, на пути врага окажутся два укрепленных узла в Льеже и Намюре. Они ведь смогут продержаться несколько недель?
– Могут продержаться, а могут и нет, – мрачно усмехнулся Китченер. – Нам остается только
Тем временем Димер не сидел сложа руки. С согласия Келла он придумал официальный предлог для расследования под пафосным названием «Проверка транспортной безопасности старших министров в военное время» и сделал запрос через Специальный отдел на собеседование с шофером премьер-министра. Сам он считал, что это безнадежный выстрел, однако с Даунинг-стрит ответили без проволочек, уже на следующий день: шофер премьер-министра будет свободен для собеседования в четверг, 20 августа, в два часа дня.
