– Сделай глубокий вдох. – Тат дернулась от неожиданности, когда Крис мягко накрыл ее руку своей.
Он заметил, понял и помог. Тат выдохнула. Он – первый человек на земле, который мог снова привести ее в баланс и избавить от волнения.
Дрейк успокоила тревожную навязчивость. Продолжила говорить, зная, что он выслушает. Сейчас такое настроение – Крис готов был ее слушать. Он остановил месячную гонку, но еще не готов был к следующей – Тат подловила его в нужное время.
– Знаю, может, тебе это не нужно, но я горжусь тобой. – Выглядела Дрейк по-домашнему, но говорила уверенно и собранно, не давила. Крис не чувствовал в Тат привычной жесткости и защитных шипов.
Ее слова заставили Вертинского сглотнуть: он не думал, что это будет для него так важно. Тат вкрадчиво продолжила.
– Ты доказал всем, доказал отцу, что можешь вести этот проект. Это правда достойно уважения, только… прислушайся сейчас к моему совету. – Она легко сжала его руку. Вертинский чувствовал, что в ее словах не было корысти, жалости или недоверия – Дрейк говорила сердцем, словно вырывающимся из нее.
Всем своим существом она хотела, чтобы у него все было хорошо. Это было непривычно. Похожее, но более скупое и загнанное в жесткие рамки чувство он видел в отце.
– Моя интуиция, особенно в отношении других, обычно не подводит, – слабо усмехнулась Дрейк. – Сейчас тебе стоит отступить, нанять руководителя проекта и закончить университет. – Она проникновенно посмотрела на парня. – Осталось чуть больше полугода, Крис. Да, ты не будешь вести проект, но он все равно будет твоим. Ты не должен его бросать, я прошу не об этом, но подумай, в таком темпе, как в этом месяце… – В ее глазах он видел переживание: вероятно, в пятницу вечером он выглядел совсем плохо. Даже машину не смог вести. – Как бы странно ни звучало, но идти вперед всегда легче. – Тат подперла щеку кулаком, глядя на Криса сверху вниз. – В тебе есть ярость, упорство, но по-настоящему ты докажешь отцу свою ответственность, если отступишь. Полгода – и ты погрузишься в работу с головой, но сейчас тебе нужно хорошо подумать. – Дрейк кивнула в довесок к своим словам. – Этот момент – решающий. Я просто не хочу, чтобы все твои усилия были восприняты как подростковый максимализм и упертость, ведь я знаю, что это не так. Ты многого добился за последнее время, Крис. Надеюсь, тебе хватит ума и смелости это сохранить. Я в тебя верю, поверь и ты, что, даже если займешь на время вторую роль, все равно будешь лучшим. Ладно? Не говори ничего, просто подумай над этим.
Она улыбнулась, заглядывая Крису в глаза. Он понимал, что она делилась с ним своим предчувствием, и это дорогого стоило. Не давила, не устраивала истерик, не шантажировала бабским «мое мнение для тебя ничего не значит».
Крис не мог подумать, что Татум способна поделиться чем-то подобным. Не рациональными рассуждениями, как это было в начале их фальшивых отношений и после разговора с отцом. Нет, Дрейк делилась именно чувствами, тем тонким, о чем обычно не говорят, ведь это можно счесть бредом и причинить человеку боль. Татум обычно пряталась за иронией, сарказмом, а если показывала слабости, то делала это нарочито, вызывающе, как бы говоря: «Смотрите – когда я это показываю, больно мне не сделать». Но сейчас все было иначе. Ему она доверилась.
– Хорошо, – улыбнулся Крис. Потянул Дрейк на себя, обнимая со спины под ее тихое хихиканье. – По мороженому?
– Давай.
Родные сумерки приняли Дрейк в свои объятия, когда она вышла из дома Вертинского. Поцеловав вновь уснувшего парня в щеку, Татум окунулась в тишину вечерней улицы, по памяти направилась к нужному дому. Такси быстро промчалось по пустому городу.
В груди разливалась сиплая тоска: уходить от теплого будущего и окунаться в травматичное прошлое оказалось тяжело. Дрейк уговаривала себя отречься от этого, но пугающая неизвестность в лице заклятого друга Криса скорректировала планы. И она бы пришла к Святославу с битой наперевес, как в старые добрые, сказала бы, чтобы не лез к ней. Только Тат понимала, что у Славы были связи и влияние, и легко выпутаться из ситуации, где ее приперли к стенке, она не могла. А еще он был знаком с Крисом.
Погружение в прошлое было и оттого еще болезненным, что переплеталось с будущим. И что делать – Тат не знала. Поэтому согласилась встретиться с Виктором.
Парень встретил ее на веранде дома Вадика с ироничной улыбкой и сигаретой в зубах. Дрейк кивнула старому другу, тот без слов протянул ей зажигалку. Вскользь прошелся взглядом по фигуре Тат, хмыкнул. Обтягивающая юбка и колготки в сетку открыто кричали о том, что Дрейк изменилась.
Татум не прикурила – отрицательно мотнула головой и шумно вдохнула влажный вечерний воздух, облокачиваясь на перила веранды. Слишком тревожно для сигарет.
– Пгивет, ласточка. Как оно?
– Не надо, – вымученно выдохнула Дрейк, потирая переносицу.
– А как надо? Штат?
– Меня так три года уже никто…
– Ты позаботилась о том, чтобы исчезнуть из жизни всех, кто так тебя называл, – оскорбленно подметил Виктор.
Татум огрызнулась:
– Очевидно, не помогло.
Конец второй книги
