Виктор ощущал море внутри себя, но затем разбивался о волны и шел ко дну, стоило только обладательнице темных глаз спросить: «Как ты?»
«Нормально, ласточка, спасибо».
Хреново на самом деле. Ему было очень хреново. Даже рыбы из моря внутри него исчезли, оставив его одного.
– Ненадолго же тебя хватило, парень. – Штат беззлобно усмехнулась, кивая на то, как Сеня отодвинул от себя бутылку мартини. Враждебность пропала, но и принимать его в близкий круг она не спешила. Виктор хмыкнул. – Понимаю, возраст уже почтенный, но все же…
– Ты все сводишь к грязным намекам? – Сеня с улыбкой прищурился.
– Только когда поблизости мудаки. – Штат расплылась в саркастичной улыбке. – Но ты не такой мудаковатый, как остальные мудаки, может, и не выбесишь меня окончательно. – Она хмыкнула под улюлюкание Сени, прося ей тоже налить.
Виктор молчал и курил, наблюдая за смешной сценкой. Блондинка отпила из кружки мартини, сильно поморщилась, посмотрела на друга, кивнула, одними губами спрашивая: «Как ты?»
Виктор понял, что пора звонить знакомой девчонке с прошлой тусовки. Чувства надо кому-нибудь отдавать.
На балконе лестничного пролета многоэтажки было тихо. Бесплатный вид на миллион с одиннадцатого этажа был шикарен, бесплатный старый диван прилагался. Штат только надеялась, что в нем не обитает живность.
– Блин, я что-то загрузилась. – Она задумчиво закусила губу, отточенным движением разделяя проездной карточкой кучку порошка на четыре дорожки.
– По поводу? – Виктор кинул на блондинку короткий взгляд, взял из ее рук потрепанную шариковую ручку.
Раскрутил ту на запчасти, вынул стержень, зубами отсоединил крышечку с тыльной стороны. Продул получившуюся пластиковую трубку от остатков старого порошка, протянул Штат.
– Думаю, у меня рак груди. – Она пожала плечами и разом, затыкая вторую ноздрю, снюхала дорожку с зеркальца пустой пудреницы.
– Чего? – Вик изумленно выгнул бровь, вопросительно смотря на подругу, та жестом показала, что скоро пояснит.
Вторую дорожку она вдохнула почти сразу, для симметричности. Штат прикрыла глаза, расплываясь в блаженной улыбке. В основание переносицы ударила мягкая свежесть, глаза чуть заслезились, сознание затянуло приятной поволокой.
Ощущение накрыло такое, будто встал по будильнику, дико не выспался, голова болит, и ты решил на все забить и лечь доспать. Концентрированный чудесный момент, когда напряжение отступает, голова касается подушки, и ты чувствуешь настоящий кайф.
Тело расслабилось, появилась легкость, кончики пальцев онемели от удовольствия.
Штат открыла глаза, повернулась к другу, сфокусировала на нем взгляд. Эффект от того, что они нюхали, ей нравился особенно тем, что из реальности не выдергивал. Почти. Действие было чем-то похоже на травку. Только если эффект от косяка она называла красным, здесь он определенно был синим.
– Читала статью, пощупала, а там уплотнение. – Она развела руками, передала другу пудреницу с порошком. – Но не знаю, может, надумала себе. – Она знала, что симптомы в Интернете искать нельзя, но убедиться все же хотелось, для безопасности. Штат понимала, что иначе не сможет успокоиться. – Потрогай ты. Есть что-то?
Виктор запрокинул голову, вдыхая порошок, в этот момент Штат забрала зеркало с корпусом ручки из его непослушных рук. Парень не успел понять, как его ладони оказались под кофтой и лифчиком на груди девчонки, которые придерживала она сама, требовательно и с опаской глядя на парня в ожидании вердикта.
– Что ты… – От неожиданности действие порошка затронуло не только мозг, но и сердце: оно заколотилось сильнее.
Он представлял этот момент не так. А он представлял. Сотни раз. Мозг, будто ватный от порошка, не успевал за сердечной мышцей. По телу прошел ток, но не от кайфа – от происходящего.
Он держал в ладонях ее маленькую грудь, под пальцами ощущал соски. Он привык к большему, но ситуация была из ряда вон. Это происходило с
Тысячи сверхновых взорвались в сознании, сердце заныло, руки вспотели. Но это должно было быть иначе. Совсем не так.
На какой-нибудь вечеринке они должны были стоять рядом на балконе, курить, и Штат посмотрела бы на него снизу вверх своими темными глазами. В них блеснула бы похоть, Вик взял бы ее за шею и притянул к себе.
Обжег бы ладонями кожу блондинки, забрался ладонями под футболку и сделал то, чего не делал никто до него.
Мир вокруг распался бы на атомы, и единственное, что бы они чувствовали, – горячие языки друг друга, губы, прикосновения и магию момента.
Но реальность обрушилась на него высотным домом под ее взглядом. Виктора закидало кирпичами и пылью, а Штат стояла наверху и смотрела на него, как и сейчас, – с безразличием.
Во взгляде Штат не было желания. Она не видела в нем мужчину. Не хотела его. Просто началась паранойя на фоне порошкового марафона, и она, как платонического друга, попросила проверить уплотнение.
