– Ну, не знаю, это классно. – Вик наклонил голову вбок, под углом изучая подругу. Штат пригладила потные после танцев волосы. Накинула капюшон. – Могла хотя бы попгобовать…
– Методом тыка – не моя тема. – Штат отмахнулась, издала смешок. – Это по твоей части. Смотри, как бы член не сточился, а то станет тоненький, как карандашик. – Она заливисто рассмеялась под тяжелый вздох Виктора. На мгновение задумалась, пытаясь ответить на вопрос без колкого сарказма. – Я хочу… чтобы при одном взгляде на человека понятно было, что у нас будет безумно классный секс, – определилась она. За этими словами, Вик мог поклясться, скрывалось нечто куда большее. – Тут гляжу на всех… и хочется только посоветовать им пить больше воды. – Она усмехнулась себе под нос. – Не более.
Виктор резко выдохнул, укладывая по полкам пьяного сознания услышанное. От любопытного равнодушия не осталось и следа. Обычные слова показались ледяными, режущими. Его эго стало больно.
– Вообще никого.
Уверенно и безапелляционно. Полными покусанными губами, движением округлого плечика она вынесла вердикт: не достанется никому.
Но почему так категорично?
На него смотрели все. Его хотели. Для девушек с недавних времен Вик был возведен в ранг приза. Новые татуировки только сокращали время от первого «привет» до постели. Виктор знал, как выглядит, какое впечатление производит, и пользовался этим.
Неудивительно. Он не был фантиком без конфетки. Виктор был расчетливым, умел не впадать в ярость в критических моментах, как делала это Штат. Оставался холодным, спокойным лидером в любых ситуациях. Быстро смекнул, что к чему, после первой заварушки, и к подростковым занятиям боевыми искусствами добавился бокс.
Если Штат была горячим, бешено стучащим сердцем их банды, Виктор без вопросов занял роль мозга.
Девушки не раз говорили про его харизму, размеренную речь и «бешеную энергетику», что бы это ни значило. И он знал, что для Штат всегда был другом. Но уравнять его со всеми… было ударом под дых.
Он никогда прежде не задумывался, почему Штат на него не смотрела как на мужчину. Он на нее – как на женщину – понятно почему, ему можно… но эта зеркалка неожиданно пустила болезненный блик в глаза.
Она его ни во что не ставила. Любила его как друга, но для Штат он – Виктор! – был тоже всего лишь корешем. Таким же, как забежавший на вечеринку Миша, с которым она целовалась на кухне и не спросила имени.
А Виктор был особенным, он знал это. Он был яростным, смелым, жестоким предводителем банды. Он – не все. Но Штат было плевать.
– Вообще, – добила она, глядя ему в глаза. Будто говорила лично Виктору: «Моим запросам не соответствуешь даже особенный ты. Потому что ты – как все». – А ты что, опрос проводишь?
Виктор смутился, моргнул, покачал головой. Чувство уязвленности никуда не ушло.
– Я? Да нет… – Желание доказать что-то миру, самому себе и ей царапало кожу изнутри эфемерным намерением. – Спгашивал тут один пго тебя. – Вик исподлобья взглянул на подругу, ожидая реакции. Дай хоть что-то! Блеск в глазах, дерни губой, удивись. Но Штат будто не слышала ничего. Она считала всех присутствующих парней достойными не более чем мимолетного внимания. Его в том числе. – Но, видимо, тебе неинтегесно…
– Именно. – Штат задорно улыбнулась, кивнула, хваля Вика за догадливость. Поднялась с табурета, потерла онемевшие ягодицы. Обтянутые джинсой ноги под курткой показались особенно стройными. Он такие любил. Почему не замечал эти ноги раньше? Они ведь, как и говорил Сеня, были рядом круглые сутки. – Я устала уже, а он, если не лох, сам подойдет. – Она самозабвенно зевнула, снова улыбнулась Вику, закапывая мужскую гордость в пепел своего безразличия. – Треники там же лежат?
Штат открыла дверь балкона, оглянулась.
Вик не понимал, что чувствует. Выдыхать приходилось медленнее. Она – просто его подруга, до этого момента он и не задумывался, кто и что ей вообще нравится в сексуальном плане. Но этот диалог… будто втянул в игру его лично.
– Там же… – тускло ответил он.
Штат нахмурилась, видя поникшего друга.
– Ты как?
Тепло разлилось в груди. Штат своим вопросом, участием, видя один его полувзгляд, слыша полутон, лечила собственноручно нанесенные раны.
– Отлично, – лишь кивнул Вик.
Не зря он не хотел слышать ответ на свой вопрос. Еще не знал, что именно изменилось, но понимал, что ничего уже не будет как раньше.
Закипел чайник. Штат вздрогнула, выронив из рук иголку.
– Твою мать, Вик, купи уже электрический, – недовольно пробухтела она, щурясь, чтобы найти на полу иголку.
– Мне этот нгавится, – пожал плечами парень, прикуривая сигарету.
Закат за окном окрасил небо в розовый. Из колонок играл джаз: другая радиостанция не включалась. Штат усердно поливала бедро перекисью водорода. Собиралась делать партак.
На кухне было спокойно. Наверное, именно эти восемь квадратных метров он мог назвать домом. Девчонка бурчала себе под нос ругательства, аккуратно открывала банку с чернилами. Теми же, которыми заправляла перьевую ручку. Аристократка хренова.
