— Нам нужно вернуться в часовню, — затараторила Тиана, — Народ еще не разошелся и… представляешь, когда ты пропал, камень начал светлеть! Жрец сказал, что это хороший знак. Он, кстати, очень оскорбился, что ты его прервал.
— Переживет.
— Идем, — она сплела свои пальцы с его и шагнула к дверям, — надо закончить.
Руки натянулись, но кхассер не сдвинулся с места.
— Брейр? Ты слышишь меня? Камень светлеет, нам надо идти.
— Не надо.
Он потянул ее на себя, вынуждая подойти ближе. Тиана покорно остановилась перед ним и в широко-распахнутых сияющих глазах, дрожало его отражение:
— Что-то случилось?
Дурак один случился. Настолько дурной, что сам от этого в полнейшем недоумении.
— Брейр? — встревоженно погладила его по щеке, — Я волнуюсь, когда ты такой. Расскажи, что тебя тревожит, и я попытаюсь помочь.
— Какой твой настоящий дар, Тиана?
Такого вопроса она точно не ожидала. Ладонь, до сих пор прикасающаяся к его лицу, отчетливо дрогнула и затрепетала.
— Ты же знаешь. Я миротворец. Не очень сильный, но… — смущенно засмеялась, — но какая уж есть. Даже в гимназии надо мной подтрунивали…
— Знаешь, чего я не люблю больше всего? — в янтаре кружили черные всполохи. — Когда мне врут. И когда пытаются использовать.
Теперь она вздрогнула всем телом:
— Я не понимаю, о чем ты.
— Я спрошу только один раз, и ты дашь мне правдивый ответ. Если нет — пеняй на себя. Какой. Твой. Настоящий. Дар.
С каждым отчеканенным словом его взгляд становился темнее.
— Брейр, не пугай меня пожалуйста…Ай! — Он лишь в скользь ее задел, в одну миллионную долю своей силы, но она отшатнулась от него, как ошпаренная, — мне больно!
Кхассер поднял брови, как бы говоря, что это только начало.
— Я ждала тебя! Сидела здесь, одна. Плакала! А ты ведешь себя как…как…
— Как чудовище? — подсказал с холодной улыбкой, — зверь?
— Да! — выкрикнула она, сердито стирая кулаком слезы.
— Ты забыла, куда попала? И кто я? Или решила, что всегда сможешь делать из меня идиота?
— Брейр, — захныкала она, снова протягивая к нему руки, — пожалуйста…
— Можешь не стараться, — кхассер перехватил тонкие запястья, — твои чары больше не действуют.
Тиана дернулась, пытаясь освободиться, но он лишь немного сильнее сжал пальцы, и она протяжно застонала от боли:
— Пусти!
— Так что за магия, Ти? Как ты заставила меня зайти настолько далеко?
Теперь она плакала не только от боли, но и от злости, распускающей свои черные лепестки. Кхассер чувствовал это со всей пугающей отчетливостью и не мог понять, как же раньше всего этого не замечал. Взрослый мужчина, а провели, как слепого котенка.
— У тебя магия приворотов? — прорычал он, едва сдерживая свою силу.
Она сжалась и вымученно простонала:
— Да. А миротворчество — второй.
Он скрипнул зубами. Доминика сразу заподозрила подвох, в первый же день. Почему он не прислушался к ее словам?
— И ты думала, что у тебя все получится? Что сможешь обвести меня вокруг пальца?
Насмешливый голос в голове цинично подметил, что ей это почти удалось.
Какой же дурак…
— Я просто хотела, чтобы ты любил меня! Тебе же хорошо со мной было. Спокойно, уютно…
— Пусто.
Да именно это чувство оставалось под вечер, когда приходил в комнату и падал на свою кровать. Он ощущал пустоту, которая с каждым днем ширилась, но не мог ее ничем заполнить, не хотел, плененный силой чужой магии.
— Рядом с тобой всегда было пусто.
Тиана вздрогнула, будто он отвесил ей оплеуху.
— Не говори со мной так. Я твоя невеста!
— Я не мог сам избавиться от серых нитей, но эти ленты сниму запросто. — Брейр сорвал сначала одну, потом вторую и сунул их в ладонь Тиане, — собирайся. Ты уезжаешь из Вейсмора.
— Как? Ку-куда? — всполошилась она.
— Я верну тебя в Наранд. Пусть ищут другого идиота.
— Брейр, — Тиана бросилась к нему и обняла так крепко, насколько хватало сил, — прости меня, пожалуйста. Я просто хотела, чтобы тебе было хорошо. Я старалась сделать тебя счастливым.
Кхассер усмехнулся, прислушиваясь к тому, как сила Высшей стремительно вливается в него, вихрем проносится по венам, пытаясь подчинить, прогнуть под свою волю. В голове один за другим мелькали образы: беззащитная девочка, нежная малышка, котенок. Они должны были разжалобить, растрогать, заставить сердце сбиться с ритма и вызвать желание защитить и укрыть ото всех забот.
Только в этот раз он не чувствовал ничего. Словно со стороны наблюдал за ее потугами и ждал, когда этот фарс прекратится. А Тиана не понимала этого и, не оставляя попыток пробиться, запустила в его мысли не только беззащитные образы, но и огненные, порочные, опаляющие свой страстью.
Всхлипнув в последний раз, она подняла на него манящий взгляд, провела языком по сочным губам, оставляя влажный след и потянулась за поцелуем.
Кхассер спокойно наблюдал за сближением, и когда между ними оставалось ишь несколько сантиметров равнодушно произнес:
— Бесполезно.
— Мой кхассер, — шепотом, с придыханием, скользя откровенным взглядом по его лицу, — я не понимаю, о чем ты.
