— Иди уже, старая, и не ворчи.
Они молча перешли по мосткам на другой берег, миновали унылую рощу и незаметной тропой углубились в лес. Он готовился к зиме, сбрасывал листья, замедлял жизненные потоки, постепенно засыпая. И между темных стволов уже издалека можно было рассмотреть покосившуюся избушку.
— Как ты не колеешь зимой в этой лачуге? — хмуро поинтересовался кхассер, когда подошли ближе, — дунь, плюнь, и развалится.
— А я не дую и не плюю. Берегу, — проворчала она, вытаскивая у него из рук суму.
Старая травница очень ревниво относилась к своим сборам. Ей все казалось, что грубые мужские руки не так возьмут, сомнут, испортят. Вот то ли дело, ласковые тонкие пальчики целительницы…
— Не нашли?
Ей не нужно было уточнять, о чем речь. Кхассер и так все понял и удрученно кивнул.
— И не найдешь, — безжалостно припечатала старуха, — Она умненькая девочка и упорная. И так долго думала прежде, чем уйти.
— Думала?
— Кто бы на ее месте не думал? Когда мужчина, в котором души не чаешь, другую приводит, а тебя за порог? Тут любая бы взбунтовалась. Или полагал, что сидеть будет и ждать? — горько спросила Нарва. Скучала она по девочке из Шатарии. Не с кем было обсудить полевые травы, выпить чаю полынного, да и просто молча посидеть на крыльце. — Мучалась она…все надеялась на что-то.
Каждое ее слово ржавым гвоздем забивалось под ребра.
— Зачем ты так с ней? Хорошая ведь. Наша, родная. Была…
Можно было сказать, что эмоции застлали разум, что коварная Высшая одурманила, но оправдываться не хотелось.
— Я совершил ошибку.
— Дорогие у тебя ошибки, кхассер. Очень дорогие. Жаль, что расплачиваться приходится другим.
— Жаль.
После разговора с Нарвой Брейр чувствовал себя преотвратно.
Смысла откладывать отъезд в столицу не было. За оставшуюся ночь Доминику не найти, а все остальное не имело значения. Вернувшись в замок, кхассер даже не стал подниматься к себе. Просто подозвал Кайрона, сказал, что тот до весны остается за главного, потом взял первую попавшуюся вирту и вылетел за ворота.
Вот чего совсем не хотелось Брейру, так это слушать умные речи. Он неделю был в дороге, проклял все на свете, а особенно Хасса, отнявшего крылья, умудрился приехать самым последним и ровно в тот момент, когда император собирал кхассеров в большом военном зале Андера
Ослушаться прямого приказа он не посмел, хотя больше всего на свете хотелось забиться в какой-нибудь угол, найти свободную койку и спать. Поплёлся следом за остальными в зал и, чтобы не слишком бросаться в глаза своей измученной, скучающей физиономией, забрался на самый верхний ряд.
Пусть активные и неуставшие сидят впереди, задают вопросы, осуждают, а он выдохся. Желания шевелиться — ноль, Интереса — ноль, и только апатия накатывала плавными волнами. Такое ощущение, будто потерял где-то часть себя, и без этой детали организм отказывался нормально функционировать. Застывал, наполняясь тяжестью и безразличием.
Со своей высоты Брейр лениво наблюдал, как места в зале заполнялись.
Кхассеры пяти родов рассаживались строго по клановым секторам. Первые два ряда от края до края — род императора, яростные тигры. Их отличали двуцветные волосы. Темные, с прядями огненно-красного. Чуть выше по центру, песочные львы. Главного среди них Брейр нашел безошибочно — могучая фигура Хасса возвышалась рядом с Тхе’Маэсом.
Слева от львов — черные пантеры. Еще выше младшие рода — пумы и барсы.
Места ягуаров и рысей пустовали, отзываясь неизменной болью в груди. Немое напоминание, что все они на грани исчезновения, и любой клан может стать следующим.
А кто-то умудрился потерять ту самую…
— Идиот, — в очередной раз обозвал себя Брейр и ткнулся лбом о стол, — просто идиот.
Наконец, все расселись. В центре зала остался император, а на шаг позади него Хасс и еще один кхассер, имени которого Брейр не знал. Молодой, крепкий, с такой несчастной физиономией, будто ему тоже не в радость здесь находиться.
Тхе’Маэс обвел взглядом присутствующих, и все мигом замолчали, чувствуя, как воля верховного придавливает своей необратимостью.
— Приветствую всех, — Маэс скупо улыбнулся, — не буду разводить долгих речей. Вы, наверняка, гадаете, зачем я собрал вас раньше обычного. Так вот, есть важные новости из Милрадии, но прежде, чем перейдем к ним, хочу кое-кого представить.
Император обернулся на молодого кхассера и едва заметным движение брови приказал подойти. Тот угрюмо вышел вперед.
— Эйсвор, из клана ягуаров.
Кхассеры зашумели, вытягивая шеи пытались рассмотреть, понять, как так возможно, неужели клан не вымер.
— Покажи им.
Тот молча обернулся, являя изумленным взглядам красновато-желтого зверя, усыпанного крупными темными пятнами. Даже Брейр перестал зевать и подался вперед, пытаясь разглядеть нового кхассера.
Тхе’Маэс как-то недобро ухмыльнулся:
— Я не буду распространяться о том, где он был раньше. Главное, что еще один старший клан жив.
Эту новость восприняли с воодушевлением и надеждой. Может, если ягуары выжили, то и остальным удастся продержаться в этом мире и не исчезнуть.
