Ника вцепилась в его пояс и молилась всем известным богам. Своим, чужим, вообще неведомым. Всем! Лишь бы помогли.
Противники схлестнулись, как две стихии, и степь наполнилась устрашающими криками, звоном оружия, рычанием вирт и дьявольскими завываниями роя.
Нику трясло, швыряло из стороны в сторону, подбрасывало на седле, когда вирта перемахивала огромными прыжками с места на место, или обрушивалась сверху на очередного валлена, орудуя когтями, зубастой пастью и длинным, как прут, хвостом. В воздухе запахло едкой гнилью, словно одновременно раздавили сотню маринисов, и приторной сладостью крови.
Одного из воинов снесло лавиной валленов, накрыло с головой, не оставляя ни единого шанса. Где-то сбоку протяжно закричала вирта с распоротым животом. Ее наездник успел откатиться в сторону и теперь бился стоя на земле.
Тот, кто сидел впереди нее, получил чудовищный удар — острый клюв насквозь пробил бедро, разодрав артерию, и если бы не Доминика, тот бы неминуемо погиб. Она накачала его полностью, от страха влив столько, что у самой закружилась голова.
Снова прыжок, удар, конечность с шипом на конце, едва не угодившая ей в лицо. Ника завизжала, изо всех сил цепляясь за свой живой щит. Хотелось только одного, чтобы этот ад прекратился, но становилось все только хуже. Валлены прибывали, а подмоги еще не было видно.
После очередного выпада, ремень, удерживающий ее в седле, не выдержал. Ника кубарем скатилась на землю и больно ударилась плечом. Аж до слез. Ближайший валлен метнулся к ней, но на его пути встал воин, отразив атаку одного, но подставившись по удар другого. Шип пробил ему грудь, а через мгновение голова валлена упала за землю, откушенная разъяренной виртой.
Ника бросилась к мужчине, поймала угасающую нить и вытянула его. Коротко кивнув в знак благодарности, он снова бросился в атаку, а Ника устремилась к следующему раненному. Она не понимала, что вокруг происходит, терялась в этих криках и мечущихся телах, но пыталась делать то, что должна. И только мысль о том, что надо помочь, помогала ей удержаться в сознании.
Но несмотря на все усилия юной целительницы и на то, что воины отчаянно сражались, их становилось все меньше. Сначала пал один, так далеко, что протолкаться к нему сквозь стену воюющих не было никакой возможности, потом другой, следом третий. То тут, то там раздавались крики, полные агонии и предсмертный хрип.
Ника не успевала. Пока вытягивала одного, двое других срывались под натиском бездушного роя.
Ей хотелось кричать: хватит! Остановитесь! Так нельзя!
Но битва разгоралась все сильнее, не щадя никого.
Некогда сухая земля пропиталась кровью защитников и той бурой жижей, которая кипела в венах иномирных захватчиков. На этой грязи расползались ноги, и каждый шаг давался с трудом. А еще Доминике казалось, что как бы она ни старалась, ее движения слишком медленные, словно она не человек, а набитая ватой бестолковая кукла, которая мечется из стороны в сторону, не зная за что хвататься в первую очередь.
К такому выпускницу гимназии Ар-Хол точно не готовили, и все ее установки, все то, во что она верила, с треском разлеталось на осколки. Впервые в жизни она чувствовала себя беспомощной, чувствовала, как ситуация выходит из-под ее контроля и те силы, на которые всегда слепо полагалась, теперь дают сбой. Это было страшно.
Им приходилось отступать. С каждым мигом валлены все сильнее оттесняли андракийцев, пытались обойти их с флангов, окружить и напасть со спины. Казалось, что им вот-вот это удастся, но каждый раз воины откидывали их назад, прорывая смыкающееся кольцо.
Только какой ценой. Из трех десятков наездников оставалось уже не больше дюжины и столько же вирт, больше похожих на исчадия ада, а между ними перепуганная, едва справляющаяся Доминика.
И в этот момент где-то далеко позади раздался протяжный звук горна, оповещающего о том, что подмога уже идет. Ника мельком обернулась и чуть не зарыдала от отчаяния, увидев, как от лагеря к ним тянется вереница всадников. Так далеко! Им не успеть! Валлены будто озверели и ринулись вперед с удвоенной силой, пролом в земле изрыгал все больше и больше мерзких тварей, а силы воинов были на пределе.
Если бы только лучилось какое-нибудь чудо…
И оно случилось.
Откуда-то сверху, камнем на землю упал черный, как ночь, кхассер. Ударяя по воздуху мощными крыльями, он поднимал порывы ветра, сбивая валленов и отшвыривая их назад, не позволяя приблизиться к людям. Он приземлился на освободившийся пятачок и выпустил на полную силу взгляд зверя. Его ярость расходилась волнами, его злость выплескивалась в диком реве, а от силы, вырвавшейся на волю тьмы, силы твари бились в судорогах и падали на землю со спекшимися мозгами.
Рою уже не было дела до остальных. Вся их ненависть нацелилась на черного зверя, косившего их ряды.
— Держи его! — воин выдернул Доминику вперед, — если он их не отбросит, нам всем конец.
