– Ты могла поговорить со мной. Не накручивать, не делать вот этого, – швырнул пузырек о стену. Тот разлетелся, оставив багровое, медленно стекавшее вниз пятно.
– А сам почему не поговорил? – возмутилась Доминика. У нее тоже был повод сердиться. – Раз уж нашел зелье, то подошел бы и спросил напрямую. Что это и для чего. Зачем нужно было устраивать настолько унизительную проверку? Да еще и в присутствии посторонних!
На языке еще до сих пор чувствовалась обжигающая горечь.
– Эрраш не посторонний. Он мой брат! И если бы не он, я бы так и ходил в идиотах. Ждал бы у моря погоды, – процедил сквозь зубы, потом зло усмехнулся: – А еще ведь хотел императора убедить, что ты та самая, что сын у нас получится. Что мы оба его хотим! Вот бы опозорился.
Доминика расправила плечи, гордо вздернула подбородок и с вызовом заглянула в глаза кхассеру:
– Скажи, Брейр, а я нужна тебе еще для чего-нибудь, кроме как рожать наследников? – ее голос звенел от негодования. – Или моя участь исключительно быть племенной кобылой, без своих чувств, страхов, переживаний?
– Тебе просто надо было поговорить со мной, – прорычал он, – ты знала, насколько это для меня важно! Знала!
Тьма во взгляде стала непроглядной. Она рвалась наружу, жадно скалилась, мечтая добраться до жертвы, смять ее, поглотить, причиняя дикую боль. Тьма не прощала обмана и предательства. Она жаждала расправы.
– А что важно для меня, ты хоть раз пробовал узнать?
Вопрос застал его врасплох. Ему казалось, что они на одной волне, что дышат в унисон и стремятся к одному. Ошибся?
– И что для тебя важно?
Внезапно Доминика поняла, что не знает, как ответить на этот вопрос. Сама себя загнала в ловушку.
Брейр ждал, прожигая ее тяжелым взглядом:
– Что же ты молчишь, Ника? Скажи мне.
– Для меня важно, чтобы ты на меня не давил.
Кхассер скрипнул зубами:
– Разве я давил? Принуждал к чему-нибудь силой? Да я себя вел, как святой!
Он ведь и вправду старался быть для нее лучше, чем на самом деле. Впервые в жизни встретил ту, ради которой хотелось измениться. И что в итоге?
– Если ты все еще вспоминаешь о нашем первом знакомстве, то я извинился. И всеми силами пытался исправить ситуацию. Объясни, что я сделал не так?
В его глазах, на миг вытеснив ярость, проскочило что-то другое. Глубинное, полное тоски и разочарования. Что-то, от чего дыхание у Доминики окончательно сбилось.
– Все так. Просто… просто… – Она уткнулась лицом в ладони и повторила: – Я боялась.
– Высшая, которая вытащила с того света раздавленного кузнеца? Та, которая спасла упрямого ведьмачонка и его мать? – холодно уточнил он. – Та, к которой половина Веймора ходит за помощью при хворях? Испугалась?
– Ты думаешь, я не размышляла об этом?
Да она ночами напролет думала о том, что могла бы справиться со всеми трудностями. Не сама, так целителя бы позвала, ведьму, повитух со всего Андракиса. Но слова Берты до сих пор гремели в ушах, затмевая собой все остальное. И не получалось представить хуже судьбы, чем быть убитой маленьким кровожадным кхассером.
– Да, Брейр, боялась! Я не такая сильная и смелая, как ты думаешь. Мне может быть страшно! Я одна в новой стране, в новом мире, который отличается от того, к которому привыкла. И здесь все не так, как нам рассказывали. Отбор, который оказался не отбором, а торгами живым товаром. Женихи – всего лишь название. Ваши правила, половину из которых я не понимаю, а от другой просто в ужасе. Нравы ваши дикие! Я иду как по лезвию ножа: неверный шаг – погибель.
Преувеличила. Не нравы ее сейчас пугали и не новый мир, а глаза кхассера, в которых оставалось все меньше тепла.
– Я бы защитил тебя. От любого, кто посмел бы причинить вред.
– А если бы выбор стоял между моей жизнью и жизнью наследника, о котором ты так мечтаешь? Кого бы ты выбрал?
Каждое слово – как маленький укус ядовитой змеи. Он силился понять, что же творилось у нее в голове, и не мог. Картинка не складывалась, словно часть ее стерли, спрятали от посторонних взглядов.
– Ник, я не понимаю, чего ты от меня хочешь?
Он не стал отрицать! Не сказал, что выберет ее! Или что будет бороться за них обоих! Доминика начала задыхаться, и демоны, бушующие в глазах кхассера, подпитывали ее страх.
– Я хочу иметь право сама выбирать свою судьбу.
– Еще не навыбиралась? – в гневе указал на бордовое пятно на стене.
– Если тебе это интересно, то я перестала принимать зелье, организм просто не успел очиститься…
– Дай угадаю, – перебил он, – перестала после того, как узнала о новом отборе? Да, Ника? Испугалась, что приведу другую высшую, поэтому решилась на жертвы? Не ради нас, а ради того, чтобы сохранить свое положение?
Она покраснела до кончиков волос:
– При чем тут положение? Я тебя боялась потерять.
Не поверил. Качая головой, рассмеялся, и этот смех не имел ничего общего с весельем:
– Вот я дурак, – поднял ошалевший взгляд к потолку. – Не думал, что меня проведет девчонка из Шатарии.
– Брейр…
– Слушай, Ник, так, может, и не было ничего между нами? Ничего стоящего? Кроме моего наваждения и твоего желания получше пристроиться в этой жизни?
