Некоторые ироничны, например «БАРСТВО» и «РАБСТВО».
Некоторые показывают одну медаль с разных сторон, как «РАВНОВЕСИЕ» и «СВОЕНРАВИЕ».
Некоторые открывают мудрость или дают наставление, например «ПРОСВЕТИТЕЛЬ» и «ТЕРПЕЛИВОСТЬ».
Но нельзя так просто переставить события моей жизни, чтобы они принесли мне счастье.
Физзи выбегает из комнаты и с лаем несется вниз по лестнице. Хлопает дверь гаража. Папа, должно быть, уже дома. Я закрываю карту Олдхэм-Каунти-роуд и лагеря на своем старом телефоне, когда вижу, что из кухни звонит мама.
– Твой папа дома, а обед будет готов через минуту.
– Иду, – отвечаю я.
Снова начинается приступ головной боли, как это бывает каждый раз, когда я заставляю себя вспомнить что-нибудь полезное за последние два дня. Доктор Тельман предупреждал об этом, и мне, возможно, придется принять обезболивающее. Спускаясь по лестнице и пытаясь избавиться от тревожных подозрений о том, как я могла получить травмы, я осторожно провожу рукой по швам на затылке и по волосам. Внизу меня встречает запах запеканки с сыром, а затем папины объятия.
Звонит мамин телефон, заставляя нас всех подпрыгнуть. Мама кидается к нему, и на ее лице появляется странная гримаса облегчения и разочарования.
– Это всего лишь Мэри спрашивает, не слышно ли чего нового…
О Мэдди по-прежнему никаких новостей.
– Сегодня утром они отправили команду дайверов на озеро, – сообщает папа, пока Физзи вертится у него на коленях. – Пока никаких известий. Как у тебя дела?
Его вопрос кажется риторическим, но это лучше, чем попытки притворяться, что все мы не оборванные нити, которые ждут, что кто-нибудь снова свяжет их воедино.
Прежде чем я успеваю ответить, вмешивается мама:
– Ты бы знал, если бы был в больнице сегодня утром, как обещал.
– Я же говорил тебе, – папа втягивает воздух. – Я вернулся, чтобы помочь в поисках.
– Ты сказал, что они не пускают горожан, что они расчистили место для тепловизионных камер.
– Я должен был быть там.
– Но почему? Почему ты не мог быть здесь, с нами? – Мама указывает на меня. – Она все еще здесь. Ей все еще нужна поддержка отца.
Ее слова на мгновение повисают в воздухе, словно граната. Папа сжимает челюсти, а мама расправляет плечи в ожидании взрыва. Я бы бросилась навстречу взрыву, чтобы защитить их от последствий начинающейся войны, но слова застревают у меня в горле. Срабатывает таймер духовки – напряжение рассеивается. По крайней мере, на время. Мама отворачивается и берет губку, чтобы вытереть раковину. Папа выключает звуковой сигнал, достает блюдо из духовки и подает мне кусок запеканки с курицей и сыром с красными и зелеными вкраплениями. Перец. Я хочу отметить, что Мэдди он нравится, а мне нет, но я не подаю вида, мне кажется неправильным жаловаться на еду, в то время как Мэдди все еще неизвестно где…
– Я в порядке, – отвечаю я и беру тарелку. – Устала, но…
– Этого следовало ожидать, – подхватывает мама.
Я слабо улыбаюсь папе, показывая, что меня не задело его отсутствие в больнице этим утром. Я понимаю, почему он держит дистанцию. Это проще, чем поддаться боли. Он был со мной весь день в пятницу, когда меня только нашли, и ушел в субботу только для того, чтобы принести мне одежду. Все есть как есть. Папа пытается отвлечься хоть на что-то, а мама хочет найти убежище, где мы будем вместе, пытается сберечь то, что у нее оста- лось.
Мама откладывает губку в сторону и сама накрывает на стол. Мы вдвоем садимся на табуретки у стойки, а папа продолжает стоять: четыре пустых стула у стола лучше, чем один у стойки.
– Хочешь еще? – спрашивает мама.
– На самом деле я не так уж голодна, – говорю я, и, увидев беспокойство на их лицах, незамедлительно добавляю: – Со мной все будет в порядке.
После двух дней безделья в больнице этот день кажется очень долгим.
– Ты уверена? Я могу… – говорит мама, откладывая вилку. – Я могу…
– Джули, – перебивает папа, отправляя в рот очередной кусочек. – Все в порядке.
– Когда всем разрешат вернуться в «Тенистые дубы»? – спрашиваю я, отвлекая их внимание друг от друга.
Папа заканчивает жевать.
– Я думаю, сегодня, но позже. Хотя полиция и заявила, что не может официально пустить людей на территорию из соображений безопасности, но они не могут совсем отказать.
– Я хочу помочь.
Поездка туда может вызвать воспоминания, там может быть кто-то из волонтеров, кто участвовал в поездке, с кем я смогу поговорить.
– Детектив Говард сказал, что мы должны быть готовы ответить на любые вопросы, которые могут возникнуть, – говорит мама, снова рассеянно проверяя телефон. – По крайней мере, на данный момент.
– Я думаю, присоединиться к поискам – отличная идея, – говорит папа. – Почему бы нам не прокатиться куда-нибудь после обеда?
– Ты только что вернулся домой, – мама продолжает ковыряться в запеканке.
Папа кладет вилку:
– Если ты хочешь остаться и принять душ – пожалуйста. А мы можем заняться тем, что нужно сделать.
