– Было темно. Я уже говорила вам об этом.
– Вы можете вспомнить что-нибудь еще? Что вы делали?
– Нет, я… – Я замолкаю, безуспешно пытаясь отыскать в тумане памяти еще одну зацепку. Это усилие вызывает вспышку острой боли. Я потираю виски. Если бы я не забыла дома лекарства, которые дал мне доктор Тельман, я, возможно, смогла бы что-то вспомнить. Но это причиняет боль. Я провожу руками по волосам. Это будет стоить того, если мы найдем Мэдди. Я могу сделать это для нее. Я могу преодолеть боль. Я…
– Я помню только, как я скользила по воде, держа Мэдди под руки, а потом вытаскивала ее из озера.
Мама заерзала на стуле:
– А как насчет каких-нибудь домиков у озера? Ты можешь что-нибудь вспомнить?
– Нет. – Хотела бы я предложить что-то большее, повод для надежды. Но это все, что я помню, и этого должно быть достаточно. Должно быть. – Мне жаль.
– Закрой глаза и расслабься, – говорит мама, но это звучит как «Постарайся, прояви усердие».
Я следую ее совету, но боль в голове сводит меня с ума. Я делаю низкий, медленный выдох сквозь стиснутые зубы. Я единственный человек, способный найти Мэдди и при этом совершенно бесполезный. Я концентрируюсь на точке на столе, чтобы не смотреть на маму:
– Я стараюсь, мам.
– Может быть, – говорит детектив, откидываясь назад, – мы сможем найти пару банок содовой. – Он улыбается, пытаясь разрядить обстановку. – Или «Поп». Извините, я не со Среднего Запада.
Дверь открывается, и входит еще один полицейский в форме.
– Миссис Столл, не могли бы вы проводить офицера Джонса к торговому автомату и выбрать что-нибудь, что придется по вкусу вам и вашей дочери? Своего рода успокоительное.
Мама колеблется.
Я потираю виски:
– Газировка была бы кстати.
– Я сейчас вернусь.
Она еще раз бросает на меня взгляд, прежде чем переступить порог. Детектив Говард ждет, пока закроется дверь.
– Я знаю, какими могут быть матери, – сухо говорит он.
Я не отвечаю, но я должна признать, что атмосфера в комнате изменилась, когда удалился всего один че- ловек.
– Что произошло после того, как вы вытащили ее на песчаную отмель? – спрашивает детектив Говард.
– Я пыталась выбраться на берег сама. Но я не помню, что произошло. Должно быть, я потеряла сознание и упала, прежде чем успела позвать на помощь.
– Из-за травмы головы? – Он указывает на мою голову.
– Так мне сказал врач.
– Но вы же не думаете, что кто-нибудь из школы хотел причинить вам вред?
– Я уже все сказала, нет.
Но это было до того, как я прочитала ту запись в блоге о мистере Гаттере.
– Как вы думаете, откуда у вас этот ушиб? Или синяк?
– Я… я не знаю.
Но это не совсем так. Даже если я не знаю наверняка, я не могу отрицать, что детектив Говард прав: возможно, кто-то из участников поездки действительно хотел причинить нам вред. Думать об этом страшно, но еще страшнее признать вслух. Должно быть другое объяснение. Пожалуйста, пусть будет другое объяснение…
– Может, я упала или что-то в этом роде, – бормочу я. Пока детектив Говард может сомневаться в том, что кто-то сделал это со мной – с ней, с нами, – тогда, возможно, я смогу продолжать отрицать это.
Детектив Говард наклоняет голову и проверяет свой компьютер:
– Когда я разговаривал с учителями, они сказали, что покидать лагерь было категорически запрещено.
Это утверждение, поэтому отвечать не требуется. Я уверена, что выходить из лагеря было грубым нарушением, но я не слышала об этом. И не помню, чтобы я его покидала.
– Вы знаете, почему вы с сестрой посреди ночи оказались на Французском озере, в полутора милях от лагеря?
– Нет. Я же сказала, что больше ничего не помню.
В его глазах мелькнуло подозрение.
– Иногда подростки боятся заработать себе проблемы, поэтому их память немного… затуманивается. Но если в деле были замешаны алкоголь или наркотики, этого скрывать не стоит.
– Нет. Ничего подобного не было, – не задумываясь, отвечаю я.
– Мы нашли две разбитые бутылки из-под водки на территории лагеря.
Я пожимаю плечами:
– Я ничего об этом не знаю.
– Что вы можете рассказать о своей старой школе? Зимние танцы?
Я не двигаюсь. Я не моргаю. Я не дышу.
Детектив Говард наклоняется ко мне.
– Ничего, – отвечаю я. – Это было четыре года назад.
– Вы не думаете, что это может иметь отношение к делу?
– А вы?
Он складывает руки перед собой и изучает мое лицо. Хотела бы я знать, что он мог увидеть.
– Что еще вам известно? Как вы добрались до озера? Почему вы были там под дождем?
– Я бы не стала ничего скрывать, если бы это помогло найти Мэдди. – Он перестает печатать, а я добавляю: – За исключением…
Я не знаю, почему я еще не рассказала ему остальное. Может быть, потому, что я не могу поверить, что это правда.
Детектив Говард склоняет голову набок и прищуривает глаза, словно ему любопытно или он пытается разгадать головоломку, но при этом молчит. Так или иначе я должна рассказать ему все, если хочу найти свою сестру.
– С тех пор как я проснулась, у меня было несколько вспышек в памяти. Я продолжаю прокручивать их в голове. В моей руке фломастер. Мэдди бежит по коридору рядом со мной. Крик в темноте…
