Пропавшая сестра полностью

– Это одна из записных книжек, которыми мы пользовались во время сборов, – говорю я. – Мы делали в них записи.

Детектив Говард склоняет голову набок.

– Мне рассказал об этом друг со сборов.

Детектив отставляет свой кофе в сторону.

– Значит, у вас нет, – он машет рукой в воздухе, как будто подыскивает слово, хотя по его тону я понимаю, что он уже знает что сказать, – личных воспоминаний об этой книжке или ее содержании?

Мама хватает папу за руку.

– Нет.

Детектив Говард осматривает меня так же внимательно, как это делает доктор Кремер, когда ждет от меня развернутого ответа.

– Возможно, вы не можете вспомнить ту неделю, потому что не хотите?

– Нет! – Я сжимаю челюсти. – Я пытаюсь вспомнить.

Что это за скептицизм, который я замечаю? Или это смирение?

Детектив щелкает мышкой. Появляется новое изображение:

– Это письмо было найдено на последней странице, отдельно от всех других записей, сделанных во время поездки. Вы что-нибудь знаете об этом?

Мы все наклоняемся ближе, чтобы прочитать. Через минуту мама издает глухой стон.

Дорогая Грейс,

Почему ты так одержима стремлением все время быть идеальной? Ты вкладываешь всю свою энергию в то, чтобы получать лучшие оценки и стать героем команды на корте, и никогда не делаешь ничего плохого… и ради чего?

Если бы люди узнали тебя настоящую, ту, которую ты так стараешься скрыть, они были бы разочарованы. С этой правдой слишком трудно смириться, не так ли? Подумай о себе и перестань заботиться обо всех, кроме себя. Ты не так умна, как они думают, и не так талантлива. Я знаю это. Ты это знаешь. Почему ты не можешь просто принять это и двигаться дальше? Тебе стало бы легче жить. Возможно, ты даже стала бы лучшим человеком, чем есть сейчас.

У тебя много друзей, парни постоянно пишут тебе сообщения, родители, которые потратили на тебя больше денег и времени, чем положено… стоишь ли ты того? Кто ты на самом деле, без оценок или волейбола? Ты хоть знаешь, чем хочешь заниматься в своей жизни? Соберись!

– Я не понимаю, – говорю я. Кто-то ненавидел меня настолько, что написал письмо и положил его в мою записную книжку? Кто мог быть так жесток?

– Зачем вы нам это показываете? – спрашивает мама. Боль каждого дня с момента первого сообщения о пропаже Мэдди оставила неизгладимый след на ее лице.

Детектив Говард сжимает челюсти, собираясь с духом:

– Миссис Столл, вы знали об этом письме?

– Н-нет, – заикается мама.

Папа проводит дрожащей рукой по лицу.

– Что ты… – Но тут я узнаю почерк и не могу в это поверить. Я шепчу: – Нет, этого не может быть.

Я легко узнаю почерк моей сестры, такой же знакомый, как и мой собственный. Детектив Говард нажимает на кнопку, чтобы открыть остальную часть письма:

Ты старшая сестра. Ты должна подавать пример. Так всегда говорит мама. Прими себя такой, какая ты есть на самом деле, и будь счастлива. Перестань притворяться кем-то лучшим.

С искренними пожеланиями, Дочь Столлов, Которую Никто Не Видит,

Когда рядом ты

Слово «ненависть» ни разу не встречается в письме, но обида и горечь, с которыми оно написано, словно чернила, оставили пятна на бумаге. «Дочь Столлов, которую никто не видит, когда рядом ты». Мы всегда были разными, и не важно, сколько людей говорили, что мы похожи. Но эта сильная враждебность? Этого не может быть. Мэдди заполняла тетради стихами и рассказами. Это вымысел. Это… это, должно быть, подделка. Пример одного из литературных приемов, таких как ирония, сатира или что-то в этом роде. Это не доказа- тельство.

Я отодвигаюсь от экрана. У меня вырывается хрип, нечто среднее между криком – от пронзающей меня боли, и смехом – от абсурдности вопроса о ненависти Мэдди, которую она выразила на бумаге.

«Ты не так умна, как они думают, и не так талантлива. Я знаю это. Ты это знаешь».