– Прежде мой отец работал здесь ночным сторожем. Он часто рассказывал про младенца, который исходил на крик. Кричал не умолкая. Я так думаю, мой отец задремал, а крики ребенка его разбудили. Поначалу он решил, что ему приснился кошмарный сон. Однако крики продолжались. Отец не сразу понял, где этот младенец. Стал прислушиваться. Оказалось, где-то со стороны черного хода. Отец пошел туда, но увидел лишь черный автомобиль, который на полной скорости удалялся от отеля. Он часто говорил о той ночи. Говорил, что кричащий младенец до сих пор не дает ему покоя.
Белл смотрела на швейцара. Вдруг это была Эльвира? А если нет? Разве в отеле не могли останавливаться семьи с младенцами?
– Гостей с новорожденными детьми тогда в отеле не было, – сказал швейцар, упредив вопрос Белл.
– А это было точно в одиннадцатом году?
– Да, – закивал он. – Я отчетливо помню.
– Утром ваш отец обратился в полицию? Или спросил у тех, кто работал в ночную смену?
– Спросить-то спросил, но никто ничего не знал, а если и знал, то помалкивал. Отец слышал о пропавшем младенце – про это печатали в газетах. Он хотел пойти в полицию, но моя мать отговорила. Беспокоилась, что его могут прогнать с работы.
– Ваш отец и сейчас жив?
– Да, но он неважно себя чувствует. Сомневаюсь, что он скажет вам больше, чем я сказал. Он эту историю повторял очень часто. Доказательств у него не было, но чутье ему подсказывало: что-то здесь не так. Этот дорогой автомобиль, умчавшийся прочь. Эти пронзительные крики. Глухая ночь, когда все произошло. Все намекало на какую-то тайну.
Белл поблагодарила швейцара за рассказ. Ее мысли вновь пришли в беспорядок. Что, если Эльвиру действительно похитил кто-то богатый? Возможно, она осталась жива и выросла, хотя Белл не представляла, где и как искать сестру.
Она уже собиралась пройти внутрь, как на крыльцо выскочил помощник управляющего Фаулер. Он пыхтел, распираемый чувством собственной значимости.
– Мисс Хэттон, невзирая на ваших высокопоставленных друзей, мы не поощряем разговоры персонала у гостей на виду.
– Пока мы говорили, никто не входил и не выходил.
Фаулер наклонил голову:
– А теперь не маячьте здесь. С минуту на минуту мы ждем прибытия важных гостей.
Белл подмигнула швейцару, затем повернулась к Фаулеру:
– Не вините его. Это целиком моя вина.
– Не сомневаюсь, – ответил помощник управляющего, наградив ее раздраженным взглядом.
В этот момент на крыльцо поднялся кто-то из вновь прибывших гостей, и Фаулер, позабыв про Белл, расплылся в лицемерной улыбке.
Белл подошла к стойке администратора узнать, нет ли писем. Старший администратор, толковый мужчина средних лет, уроженец Глазго, подал ей конверт авиапочты со штемпелем Оксфорда. Наконец-то ей ответила Симона, давняя подруга матери. Обуреваемая надеждами, Белл поспешила к себе в комнату. При всех симпатиях к Ребекке ей сейчас требовалось уединение. К счастью, соседки в комнате не было. Белл вскрыла конверт и торопливо прочла письмо, написанное убористым почерком. Затем еще раз, вчитываясь в каждое слово.
