Но не все могли себе позволить двухэтажные хоромы. На месте старой деревни, Выселок, домишки стояли маленькие, плохонькие, кто что смог себе построить. И народ там жил попроще, победнее. А уж шпаны на Выселках водилось! И на зоне сидели чуть ли не из каждого второго двора.
Мой дом был на Выселках, второй от края деревни. Мать работала фельдшером в местной больничке. Замужем она не была никогда. Мама была некрасивая, жилистая, чем-то похожа на лошадь. Но я пошел в своего неведомого отца: карие глаза, тонкий прямой нос, волевой подбородок и резко очерченные губы.
Когда мама решила родить ребенка, то не посмела завести его от местных, деревенских. Если бы связалась с семейным, то все равно бы узнали, и был бы скандал. Да и на ребенка потом все пальцем показывали. С пьянчугами она не захотела иметь дела, опасаясь за здоровье будущего ребёнка. Мать мудро устроилась на лето работать в дом отдыха, а через девять месяцев родился я.
Она всегда почему-то чувствовала себя виноватой по отношению ко мне. Мама работала, не покладая рук, чтобы у меня было все, как у других детей. Я с детства ни в чем не знал отказа. Помню, пошли мы с мамой в магазин. На мне был матросский нарядный костюмчик, и мама гордо вела меня за руку. В магазине я увидел лошадку-качалку.
– Мама! Купи мне лошадку! – закричал я.
– Ты что, Аркаша, зачем кричишь? Ты знаешь, сколько она стоит? У твоей мамы нет таких денег! – вмешалась соседка, баба Марина.
– Нет, хочу! – кричал я.
– Успокойся, я куплю тебе лошадку, только не сегодня, – успокаивала меня мама.
Но я раскапризничался и не мог остановится. Я бил маму по лицу и рукам. Мама еле увела меня из магазина. Дома я раскаялся в своем нехорошем поведении, просил у мамы прощения. А через неделю я, проснувшись утром, обнаружил эту лошадку у себя в комнате. Где мама нашла деньги, я не знал.
Мама много работала, но каждую свободную минутку мы проводили вместе. Она с самого раннего детства читала мне книги, рассказывала сказки, возила в город в театры.
Сам я начал читать очень рано. Запоем перечитал все книги в местной библиотеке. Тогда мама стала привозить мне книги из города. До сих пор помню, как с благоговением открывал пахнущую краской новую книгу, и погружался в неведомый мне мир.
Учеба в школе мне давалась легко, я ездил на разные олимпиады, занимал призовые места. После школы я без труда поступил в филиал Томского юридического института, который был в нашем городе.
Учился я на вечернем отделении, так как дневного отделения в нашем филиале в то время не было. Мама давала мне достаточно денег, чтобы хватало платить за съемную комнату и питаться в столовой. Комнату мы снимали втроем с однокурсниками. И хотя мне не было особой нужды, я ходил с товарищами на разную подработку: когда вагоны разгружали, когда на почте подрабатывали. Все складывалось у меня хорошо, лучше не придумаешь. Но человек предполагает, а Бог располагает! Не зря так говорят в народе.
Как я уже говорил, домик мой стоял на самой окраине Выселок. С одной стороны у нас в соседях была баба Марина, с другой, со стороны леса, шумная и многодетная семья с подходящей для них фамилией – Шумиловы. Не представляю, как они все помещались в крошечном домике. Кроме родителей в нем проживали семьи их двоих взрослых детей. Старший внук Шумиловых – Николай, был мне ровесником, и моим закадычным другом. После Николая у Шумиловых было еще двое внуков помладше, и самой маленькой у Шумиловых была Катька.
Баба Марина жила вдвоем со своей внучкой – Кариной. Карина была с детства моей подругой. Как я упоминал, моя мама много работала, и часто оставляла меня на бабу Марину. Помню, как мы купались в детстве в речушке с Кариной голышом, без штанов. Она была белобрысой, с вечными соплями под носом. Но у нее и в детстве были яркие голубые глаза, точь-в-точь, как у бабы Марины.
Карине не нравилось ее имя. В деревне ребятишки дразнили ее Карькой. Тогда она переименовала себя в Катю. А мне нравилось ее необычное для нашей деревни имя. Именно я уговорил ее снова называться Кариной. Но в деревне кто-то звал ее Катей, а кто-то Кариной. Она откликалась на оба имени.
Мать Карины редко показывалась в нашем околотке. Она удачно вышла замуж, бросив на бабку своего первого незаконнорожденного ребенка. Поговаривали, что отец Карины сидел в тюрьме, что не считалось особым позором для нашей деревни.
На наших Выселках жила одна достопримечательность: дядя Василий Медведев. По имени его никто не звал, кроме маленьких детей, обращались к нему по кличке – Медведь. Когда он вернулся с зоны, мать его давно померла, старенький домик без хозяйской руки совсем развалился. Но дядя Василий построил на месте старой развалюшки настоящий замок. Да, да, замок! Как в сказке, с высокими башенками. А каждую башенку венчали зубцы, искусно выложенные из красного кирпича. Не было лишь решеток на окнах, как в кулацком поселке. И зачем Медведю были решетки, да он и дверь-то никогда не запирал. Местная шпана перед ним благоговела, и почтительно кланялась ему даже с противоположной стороны улицы.