— Слушайте, как это вам удалось пастора окрутить?
Даша всплеснула руками.
— Окрутить! Катарина, дорогая, вы наверное шутите. Вы видели его глаза? Это ужас какой-то. Такие глаза только у Босха и встретишь...
— Он к вам приставал? — фрау Пикше с любопытством осматривала комнату, словно отыскивая в окружающих предметах свидетельства пикантной сцены. — Расскажите, как он это делал? Я про священников однажды такое читала! Говорят, что они...
Даша демонстративно заткнула уши.
— Фиона, прошу вас! Мне и без того плохо. Ничего, с чем бы я уже не сталкивалась. Он пришел, взял меня за руку и начал извечную песню: «Вы другая, вы меня поймете...» Я его сразу выгнала, а он стал под дверью начал канючить: «Можно я к вам ночью приду?»
— И вы отказали! — фрау Мюльке с видимым осуждением погрозила пальцем. — Как можно было упустить такой шанс?! У вас нет сердца.
Заметив, что Даша начала краснеть, она рассмеялась.
— Шучу, шучу... Признаться этот пастор и на меня как-то странно действует. К тому же он совсем не похож на завсегдатая подобных мест. Интересно, что ему здесь понадобилось?.. — Глаза цвета зимнего неба вдруг глянули остро. — Но может быть, вы его неправильно поняли и на самом деле он приходил за чем-нибудь другим?
— Он приходил за моей ночной сорочкой, — разозлилась Даша.
— Что, в Финляндии дефицит нижнего дамского белья?
— Вы же не думаете, что я это придумала, дабы поднять свой рейтинг?
— Ну что вы, что вы! — немка снова улыбалась, — просто пытаюсь найти иное объяснение его визиту. Согласитесь — священник-маньяк это как-то... несерьезно.
— Ну не знаю. — Нахлобучив на голову меховой берет, Даша посмотрелась в зеркало. — Мою ночную сорочку он требовал на полном серьезе. Вы знаете еще какую-нибудь причину, по которой мужчина собирает дамское белье?
— Может, он хотел совершить какой-нибудь обряд?
Обернувшись, Даша выразительно посмотрела на Мюльке.
— Обряды совершаются с девственницами или агнцами, но никак не с поношенной пижамой разведенной женщины.
— Тогда, скорее всего, он обыкновенный сумасшедший.
— И вы полагаете меня это должно успокоить?
Погода установилась сказочная. В пронзительно синем небе сияло ослепительное солнце, и на снег невозможно было смотреть без очков. Вокруг солнца кружили дельтапланы, орлы и парапланеристы, а плотно укатанные склоны горы оккупировали лыжники. Было так жарко, что некоторые катались в одних свитерах. Даша расстегнула куртку.
— Ну вот, а вы говорили, что здесь никто спортом не интересуется.
Дородная фрау Мюльке усмехнулась:
— Это все вредное влияние дневного света и производителей спортивного инвентаря. Лично я ненавижу спорт.
Даша искренне удивилась:
— Странно, а я всегда думала, что немцы спортивная нация.
— Немцы — стадная нация. Нам все надо делать гуртом и по расписанию: в молодости вы бунтарь и рокер, потом подающий надежды студент, затем прислужливый молодой клерк с умными глазами, а к сорока годам вы уже начальник с брюшком, молодой женой и двумя детьми. Остаток жизни оплачиваете счета, избавляетесь от брюшка и мечтаете только об одном: как бы жена не застала вас с любовницей.
— Хм. — Даша внимательно следила за лыжниками. — Это мужчины. А женщины?
— Что женщины? Нам либо повезет, либо нет. Либо вы родитесь в богатой семье и вам найдут такого же богатого мужа — хотя, конечно, можно попытаться найти его и самостоятельно, либо будете всю жизнь работать. Причем зарплату получать вы будете меньше, а пинков гораздо больше. Все свободное время до самой смерти вам будут отравлять муж и дети.
Даша не выдержала и рассмеялась.
— Не удивительно, что вы приехали отдыхать одна.
Фрау Пикше поспешно приложила палец к губам.
— Мне это не сложно было сделать, — холодно ответила Мюльке: — мой муж год назад умер.
От стыда Даша не знала, куда деваться.
— Простите...
— Не стоит. — Мюлькс равнодушно пожала плечами. И, помолчав, добавила: — Я имею в виду, что мой муж не стоит слов сожаления. Он был изрядной скотиной. Представляете, он изменял мне даже с Фионой.
Лицо фрау Пикше приобрело багряный оттенок.
— Катарина, ты же знаешь...
— Я все знаю, — отрезала Мюльке. — Ладно, пойдемте лучше посмотрим, где разбилась Бредли.
До места падения они добрались минут за двадцать, стараясь говорить на максимально нейтральные темы. Даша осторожно приблизилась к невысокому деревянному заборчику и попыталась увидеть край обрыва. Ей этого не удалось. Стоя здесь, даже предположить было невозможно, что за внешне пологим спуском начинается пропасть. Она обернулась в сторону гостиницы. Инспектор был совершенно прав: с этого места виден был только последний этаж гостиницы и крыша. Следовательно, она со своего второго этажа действительно не могла видеть настоящего падения. Но как получилось, что Бредли, если это, конечно, была она, свалилась во второй раз и уже в пропасть? Случайно это произойти не могло: повсюду предупреждающие надписи и все тот же забор.
— Что же здесь все-таки произошло? — задумчиво пробормотала Даша.
Фрау Мюльке сняла очки и, зажмурившись, подняла лицо к солнцу.
— Кто его знает...
