— Не смешите меня. После того как мой муж, слава богу, оставил меня, мне никакие девы не нужны. Но вам рекомендую сходить.
— Почему именно мне?
— Вы же верите во все эти бредни.
— Вы не правы. — Даше стало неудобно. — Конечно, интересно послушать что-нибудь эдакое, и я даже не против, что это существовало на самом деле, но... В детстве я была пионеркой, — вдруг с неожиданной гордостью произнесла она. — Даже вела в классе что-то вроде культпросветработы по разоблачению библейских чудес.
— Да что вы говорите! — Мюльке смотрела на нее с явной иронией. — И как?
— Что как?
— Как сложилась дальнейшая судьба ваших одноклассников?
— Не знаю. — Даша чувствовала себя все глупее. — Но евангелистом, по-моему, никто их них не стал. А где, вы говорите, эта пещера?
— Во-он там... Видите, на том склоне вход в пещеру? Чуть правее и ниже — смотровая площадка.
— Да, что-то такое вижу.
Сделав руку козырьком, Даша пыталась рассмотреть край обрыва. Может быть, действительно миссис Бредли направлялась именно туда? Просто восхождение оказалось неудачным? Все-таки возраст, плюс душевная травма...
Фрау Мюльке, казалось, догадалась, о чем та думает.
— Правды нам все равно уже не узнать — не забивайте себе голову.
Вздохнув, Даша поправила берет.
— И все-таки интересно, что с ней произошло...
Немка равнодушно скользнула взглядом по заснеженным холмам.
— Да какая разница. Предлагаю вернуться в гостиницу и пропустить по бокальчику. У меня уже мерзнут ноги...
Пикше похлопывала ладонями по бокам.
— Да, кажется, мороз крепчает. В горах температура всегда резко падает, знаете, однажды...
Даша продолжала заворожено вглядываться в небольшое углубление на склоне горы. Она не чувствовала ни мороза, ни ветра, ее не интересовало, что произошло с фрау Пикше в горах прошлой осенью, даже загадка гибели Бредли отошла на второй план — там, среди холодного мха, над облаками, пряталась тайна.
— Фрау Даша, вы идете?
— Что? — Она с трудом отвела взгляд. — Не знаю, думаю, может, еще немного погулять?
Мюльке решительно передернула плечами.
— Ну уж нет! Вы как хотите, а я хочу погреться у огня и что-нибудь выпить из рук нашего божественного фавна.
Даша рассмеялась.
— Это вы о Жан-Жаке?
— Да. Если бы вы видели его тело! — Мюльке мечтательно прикрыла глаза. — Это не тело — это музыка, обретшая плоть.
Пикше стыдливо заводила глазки, мелко хихикая.
— Катарина, ты слишком много времени и денег тратишь на мужчин.
Мюльке подняла глаза к небу.
— Надеюсь, мой покойный муж тебя слышал.
В холле гостиницы было непривычно тихо, большинство гостей еще катались на лыжах, менее спортивные уже обедали. Вспомнив, что позавтракать ей так и не удалось, Даша скинула куртку.
— Жан-Жак, вы не против, если я оставлю свои вещи здесь? Боюсь, если я поднимусь в номер, то меня опять кто-нибудь перехватит, и я останусь уже без обеда.
Бармен растерянно посмотрел в сторону ресторана.
— Как, а разве у вас не назначена встреча? Инспектор просил передать, что как только вы появитесь...
Даша охнула и хлопнула себя по лбу. Она действительно совершенно забыла о художнике, дожидавшемся ее в ресторане.
— Спасибо, что напомнили! Если он будет меня спрашивать, скажите, что я быстро переоденусь и спущусь.
— Он? — удивленно переспросил бармен.
Но Даша уже бежала по лестнице.
Вспомнив, что ей предстоит обед в обществе француза, да еще художника, человека тонко чувствующего, Даша постаралась привести себя в надлежащий вид. Перемерив с десяток нарядов, она остановилась на широких светлых брюках и бледнобирюзовом свитере. Переодевание заняло немало времени, но результат того стоил. Она уже не выглядела простуженной неврастеничкой, как накануне вечером, когда к ней нагрянула полиция. Сейчас она была в меру бледна, в меру элегантна и вполне готова к новым приятным знакомствам. Да, рождественский ужин она пропустила, но кто знает, не компенсирует ли его романтический обед? Послав воздушный поцелуй собственному отражению, Даша выпорхнула из номера и поспешила в ресторан, где ее уже минут двадцать дожидался полицейский художник.
Все столики были заняты парочками или более многочисленными компаниями, и только за единственным столом, возле самого входа, сидела одинокая молодая особа. Ни в первом приближении, ни во втором, она не походила на мужчину. Длинные, темные волосы, высокие скулы, чуть тронутые загаром, и крупный рот делали девушку почти красавицей, картину немного портили густые брови и слишком серьезное, почти сердитое выражение лица, смягчить которое не в силах был даже ярко-оранжевый шарфик, небрежно обернутый вокруг длинной изящной шеи. Неподвижность позы также свидетельствовала, что барышня пришла сюда не за развлечениями.
Даша на всякий случай огляделась. Нет, кроме этой девицы ее вряд ли кто ожидает. Приблизившись к столику, она вопросительно улыбнулась:
— Добрый день. Простите, вы случайно не... — Еще оставалась надежда, что полицейский художник все-таки «он» и поджидает ее в другом месте, а эта девица зашла сюда случайно, но, увы, чуда не произошло.
