— Луиза Дени. Добрый день. — Строгая барышня встала и протянула руку энергичным жестом. — Я уже подумала, что мой шеф что-то перепутал. Хотела идти вас искать. — Оглядев Дашу, она прищелкнула языком: — О! Вы так элегантны. — После чего добавила с обескураживающим европейским простодушием: — А мне казалось, что все русские женщины вот такие... — И развела руками так широко, что сразу стало ясно, как хорошо, по мнению полицейского художника, питаются русские дамы.
Даша с трудом выдавила доброжелательную улыбку, она все никак не могла прийти в себя от постигшего ее разочарования.
— Как видите, не все. — И, поскольку от этой встречи ожидать уже было нечего — романтический обед с дамой, даже очень хорошенькой не входил в ее планы, довольно сухо спросила: — Инспектор сказал, что вам нужна моя помощь?
Девица осеклась на полуслове.
— Да, это так. Но, может быть, сначала пообедаем? Не хотите позвать официанта?
— Нет, спасибо. — Даше не пыталась придать голосу и минимум дружелюбия. — Я уже сыта по горло. Лучше сразу перейдем к делу.
— Как вам будет угодно. — Луиза Дени извлекла из планшетной сумки большой блокнот и несколько карандашей. Проверив их отточенность, подняла голову. — Что ж, если у вас нет иных пожеланий, начнем.
Даша только плечами пожала. Желания у нее были, но все больше гастрономического характера.
— Начнем. Только предупреждаю сразу — много от меня не ждите.
— Не стоит настраиваться на негативный лад. — Теплые бархатные глаза глянули ободряюще. — Понимаете, для следствия весьма важно установить весь круг причастных к данному инциденту...
— Круг? — Несмотря на данное самой себе обещание покончить с этим делом как можно быстрее, Даша не удержалась от реплики: — Кого вы называете кругом, позвольте узнать, — двух человек, включая погибшую?
Полицейская художница улыбнулась еще шире.
— Это просто речевой оборот, — спокойно заметила она. — Кроме того, вы могли заметить неподалеку и других людей. Возможно, вам удастся вспомнить кого-то еще.
— Я и этих двоих помню плохо. — Даша старалась не смотреть на соседние столы — запахи еды сводили с ума. — Послушайте, а может вам поискать других свидетелей?
— Инспектор именно этим и занимается. — Тонкие руки легко порхали над листом бумаги, размечая основные линии. — А пока он делает свое дело, мы попробуем сделать свое. Шеф сказал, что вы сомневаетесь, что видели именно миссис Бредли, поэтому начнем с женщины. Не могли бы вы подробно описать все, что помните о ней: рост, форма лица, цвет волос, разрез глаз.
— Разрез глаз... — эхом отозвалась Даша. — Черт побери!
Художница удивленно подняла глаза.
— Простите?
Даша молчала.
— Продолжайте, я слушаю вас. — Луиза вновь вернулась к рисунку, но движение рук стало чуть медленнее, настороженнее. — Вы, наверное, не знаете с чего начать? Давайте попробуем с формы лица.
Но Даша продолжала неподвижно смотреть на середину стола.
— Мадемуазель Быстрова, — художница постучала кончиком карандаша, привлекая внимание. — Почему вы молчите?
Прикрыв ладонью глаза, Даша сжалась.
...Нужно быть законченной идиоткой, чтобы просить описать разрез глаз у человека, находящегося на расстоянии трехсот метров. Не говоря уже о цвете волос, скрытых шапкой. Проблема в том, что на идиотку эта красотка совсем не похожа. Тогда зачем задает столь бессмысленные вопросы?..
Догадаться не трудно — она пытается подловить ее на мелочах и уличить во лжи. Из чего следует, что полиция ей не верит. Но почему?!
Потому, что она соврала при первой встрече. Раз соврала, значит что-то скрывает. И, возможно, теперь они всерьез полагают, что она обеспечивает кому-то алиби или того лучше — сама является убийцей. Отличная мысль. Для местной полиции, разумеется. Есть труп, есть свидетель, который дает путанные показания, так почему бы не обвинить свидетеля в убийстве? Местные волки сыты, а если пропадет одна заезжая овца, то кого это огорчит?
К чувству голода постепенно примешивался страх: если полиция и впрямь вознамерилась назначить ее на роль главного подозреваемого, то плохи дела. Еще чуть-чуть и ее законопатят в Бастилию. Хотя ту, кажется, пару веков назад снесли.
В бессильной ярости Даша скрежетала зубами.
«Ну, инспектор, ну гад! Еще и помощницу свою подослал. Наверное, надеялся, что женщина женщину быстрее разговорит. Но не на ту напали, мы еще посмотрим, кто кого...
Опустив руку, она медленно покачала головой.
— Простите, но я ничего не могу больше вам рассказать. — В честных глазах цвета спелого ореха не было ничего кроме крайнего огорчения. — Все что я помню — это ярко-желтый комбинезон.
Мадемуазель Дени стоило немалых усилий оставаться невозмутимой.
— Может, все-таки попытаетесь?
— Нет, — Даша порывисто встала. — Расстояние было слишком большим, чтобы с уверенностью что-либо утверждать. Жаль, что вы зря приехали и потратили столько времени. Я ничем не смогу помочь. Извините.
— Но вы же хотели что-то рассказать! — продолжала настаивать девица. — Я видела по вашим глазам...
