Ее голос надломился. Из рукава свитера она извлекла мятую салфетку и вытерла глаза. Джози положила карты на стол лицом вниз и погладила бабушку по руке. Лизетта всегда думала в первую очередь о матери — когда провалился под лед и утонул в пруду мальчишка, когда девочку-подростка сбил насмерть пьяный водитель, когда взрослый мужчина умер от передоза героином, Лизетта всегда думала об их матерях. С тех самых пор, как Джози было шесть, и ее отец ушел в лес за их трейлером и застрелился, не оставив ни записки, ни объяснения, не выказывая никаких признаков депрессии. В тот день Лизетта потеряла свое единственное дитя, и эта боль навсегда осталась с ней.
Джози была еще совсем маленькой, и потому боль утраты оказалась не слишком велика. Она помнила отца хорошим, но воспоминаний было мало и их трудно было вызвать в памяти. Больней всего было то, что он бросил Джози одну с матерью, чудовищем, которое хватало ее за руку и заставляло держать ладонь над огнем плиты, пока девочка не начинала умолять о пощаде. А когда мать уставала от дочери, наступал черед стенного шкафа — иногда на несколько дней кряду.
В нежном возрасте девяти лет, когда они подружились с Рэем, он вручил ей маленький голубой сверток, в котором был фонарик, запасные батарейки, пожеванная собакой первая книга из серии о Гарри Поттере, его любимая фигурка Стрейча Армстронга и пара батончиков мюсли. «Спрячь в шкафу, — сказал он, — и когда она тебя снова туда посадит, ты не пропадешь. И страшно не будет». В длинные, полные отчаяния часы она пользовалась его подарком, и это было почти то же самое, как если бы Рэй был там, рядом с нею.
После самоубийства отца Лизетта беспрестанно пыталась отвоевать опеку над внучкой, но проигрывала один суд за другим. Лишь когда Джози исполнилось четырнадцать, а мать ушла под покровом ночи и исчезла навеки, девочка наконец смогла сбежать и остаться у Лизетты. Жить ей стало лучше — еда, распорядок дня, собственная спальня. Она даже ходила в кино и ездила отдыхать на каникулах. Рэй всегда был рядом. Мало-помалу жизнь ее стала неотличима от жизни других ребят из класса, а воспоминания о тех темных годах были заперты в глубоких подвалах памяти.
Лизетта чихнула, и внимание Джози вновь вернулось в настоящее.
— Прошу прощения, — сказала бабушка, скатала салфетку в шарик и вновь убрала в рукав свитера. Она взяла из стопки новую карту и тут же отправила ее в угол напротив первой: это был король червей. Джози положила сверху даму треф.
Тишину столовой прорезал громкий женский голос. Джози и Лизетта повернулись к двери. От сестринского поста доносилось:
— …разместить не удастся. Мы не можем ее принять.
Порыв холодного воздуха пронесся по комнате, пощекотал ноги Джози сквозь джинсы. Ведущие в холл двойные двери распахнулись, послышалось металлическое звякание и повизгивание резиновых колес. Новый постоялец. Нежеланный гость. Вслед за этим она услышала голос Рэя:
— Нам больше некуда ее девать.
Джози вскочила с места и пробралась в холл, где сразу же заметила Рэя: тот стоял у сестринского поста, одну руку положив на высокую стойку, а другой указывая на каталку. По бокам от каталки вытянулись два парамедика. Лицо девушки не было ни исхудавшим, ни осунувшимся, как можно было бы ожидать, — лишь бледным до прозрачности. Бесчисленные сережки в бровях и носу, которые Джози помнила по листовкам с ее портретом и подписью «Пропал человек», исчезли. Немигающий взгляд был устремлен в потолок. Длинные темные волосы сбились в колтун. Не знай Джози, кто это, она могла бы принять девушку на каталке за труп.
Но это был не труп. Джози знала это точно: ведь Джун Спенсер нашли живой.
— Джо! — Кажется, Рэй был потрясен. — А ты что здесь делаешь?
Джози уперлась рукой в бедро. Мельком подумала, не пил ли он.
— Глупей вопроса не придумал?
Он торопливо помотал головой. Вид у него был еще более изможденный, чем два дня назад, щеки впали, под глазами набрякли темные мешки. Он не пьян, поняла Джози, он просто устал. Когда он в последний раз спал?
— Извини. Как поживает Лизетта?
— Отлично. Можешь зайти поздороваться, когда будешь уходить. Что тут у вас?
Он ответил, но при этом смотрел на медсестру за стойкой, женщину лишь немногим старше Джози, в темно-красной медицинской форме, с убранными в мягкий узел волосами, с толстым слоем яркой красной помады на губах.
— Как вы знаете, ближайшим родственником мисс Спенсер является ее мать, местонахождение которой неизвестно. Остается дядя, Дирк Спенсер, однако он сейчас в коме и находится в реанимации медцентра Гейзингера с многочисленными пулевыми ранениями. Девушку несколько часов назад вывезли из дома, где ее удерживали в течение года, и она пребывает в состоянии кататонии. Мы не можем оставить ее в доме мистера Спенсера. За ней нужен уход.
— Так пусть в больнице держат, — сказала медсестра.
— В колледже вспышка желудочного гриппа. Добрая половина студентов в лежку. Коек уже не хватает.
Рэй умоляюще посмотрел на медсестру:
