Решив, что домой ехать ей пока не хочется, Джози снова вошла в здание «Стол энд гоу» и взяла кофе. Кофе она растянула на добрых десять минут, потому что никуда не спешила, — насыпала в стакан целую кучу пакетиков «два в одном», да два сахара сверху, — потом расплатилась. Владелец заправки по имени Дэн, бывший байкер под шестьдесят, так и не изживший привычки к кожаным курткам, был ее старым знакомцем. Они даже поболтали, причем Дэн дал понять, что находится на ее стороне, и не задал ни единого вопроса насчет обвинений в ее адрес. Он слишком хорошо знал Джози и понимал, что расспросы лучше оставить.
А потом пришла-таки пора ехать домой — а чем тут еще заняться?
В передней части магазина имелась стойка с лотерейными билетами, над которой тоже висел телевизор. У телевизора собралась группка покупателей. Попивая кофе, Джози лениво подошла ближе и стала смотреть продолжение репортажа, начало которого застала, еще заправляя машину. Бегущая строка в нижней части экрана сообщала: «Студенты и преподаватели отреагировали на похищение Коулман», а нарезка кадров была все та же, ее начали крутить еще накануне. Только когда Джози смотрела ее в первый раз, телевизионщики писали «исчезновение», а не «похищение».
— Она была, ну, хорошая такая. Надеюсь, ее найдут. Ну, в смысле страшно же, что у нас в Дентоне такое.
— Трудно в это поверить, понимаете? Вот так вот раз, и пропала. Нельзя же так. Она была очень славная.
— Изабель — одна из лучших моих учениц. Все мы чрезвычайно обеспокоены случившимся.
Джози почувствовала, как сводит лопатки. Учитель Изабель единственный из всех говорил о ней как о живом человеке; все прочие уже перешли на прошедшее время. Они уже не надеялись, что девушку найдут живой. Да и на что тут надеяться? Просто так люди не пропадают, а уж хорошенькие девчонки-тинейджеры редко возвращаются после похищения живыми и здоровыми. Джози знала: с каждой прошедшей минутой шансы на то, что Изабель найдут живой, становились все призрачней.
Капля пота скользнула с затылка по позвоночнику, бумажный стаканчик с кофе обжигал ладонь; Джози вышла из магазина и на мгновение задержала взгляд на своем «форде-эскейпе». Самое разумное сейчас — вернуться домой. Освободить колонку, чтобы ею могли воспользоваться другие клиенты. Но думать о том, чтобы целый день сидеть дома одной, было невыносимо. Можно, конечно, поездить по окрестностям, попробовать отыскать место преступления — сейчас его уже, наверное, разметили и огородили, — и поглядеть, не удастся ли подметить что-нибудь, ускользнувшее от внимания остальных.
Джози достала сотовый телефон и набрала номер, который за последние полгода уже привыкла набирать по четыре-шесть раз на дню. Правда, чаще всего вызов перенаправлялся в голосовую почту, однако иногда на том конце все же брали трубку. Сегодня он ответил после третьего звонка.
— Джо, — сказал сержант Рэй Квинн, словно бы на бегу.
— Когда вы нашли место преступления? — без каких-либо предисловий спросила она.
Он так запыхался, что не мог испустить свой фирменный тяжелый вздох. Так он вздыхал всякий раз, когда Джози его доставала.
— Господи Иисусе, — сказал он. — Ты в отпуске. Прекрати звонить. У нас все под контролем.
— Да ну?
— А ты что думала?
— Почему шеф не вызвал подмогу? Сам же говорит, что Коулман похитили. Он запросил поддержку из полиции штата, из ФБР? Своих ресурсов у нас не хватит.
— Ты ничего не знаешь об этом деле, Джо.
— Знаю достаточно. Если это и в самом деле похищение, подмогу надо было вызывать еще вчера. Сам знаешь, если пропавший ребенок не найден в первые сорок восемь часов…
— Хватит.
— Рэй, я серьезно. Дело дрянь. К этому моменту девчонка может быть где угодно. Ты уже прошерстил списки зарегистрированных осужденных за половые преступления? Ну, скажи, что у тебя уже кто-нибудь этим занимается. Это же не бином Ньютона. Хорошенькая семнадцатилетняя блондинка? Задачка для Хиллера. Посади его на эту задачу, и пусть возьмет Ла-Мэя себе в помощь. Позвони в Боуэрсвилль и попроси выделить пару людей из местного отделения, пусть перетрясут свой реестр. Отсюда до них рукой подать. Ты ведь уже все это сделал, ну скажи, что сделал?
Даже не видя его, она чувствовала его раздражение, а впрочем, не привыкать. Она попыталась вспомнить, как это было, когда они любили друг друга. Как были нежны, заботливы, терпеливы. Как давно это было, еще в школе. Когда-то ведь они друг другу нравились, правда?
Рэй вздохнул:
— Опять ты за свое. Думаешь, что все знаешь. Думаешь, что кроме тебя никто и шагу ступить не может. Хочешь правду, Джо? Мы и без тебя справимся. Ты ничего не знаешь. Ничего. Так что заткнись уже и перестань мне названивать. Займись вязанием, или чем там бабы занимаются, когда не работают. Все, отбой.
Его гневный тон больно уязвил Джози. «Ничего» — это слово разило как нож. Резкий выпад, удар исподтишка. Рэй всегда был крут — она и сама так умела, — но не жесток. Мгновенно придя в себя, она выпалила:
— Хочешь, чтоб я больше не звонила, — подпиши бумаги на развод.
Молчание. Пришел ее черед жалить.
