— Серьезно? — вслух спросила Джози, долистав стопку ксерокопий до конца. В деле не было ни единого медицинского отчета. Она пролистала еще раз. Отчета о гинекологическом исследовании — нет. Отчета о травмах — нет. Результатов теста на изнасилование — нет. Фотографий травм Джинджер — нет. Фотографий скотча или Джинджер после того, как скотч был с нее снят, — тоже нет. Страх пустил холодок по позвоночнику. Это не объяснить простой халатностью. Чтобы в дело о похищении и изнасиловании забыли вложить медицинский отчет — нет, это просто немыслимо.
И тут она поняла наконец, что же так тревожило ее с того самого момента, как она впервые прочла о расследовании. Почему полиция вдруг объявила все случившееся с Джинджер мистификацией? Хотели, чтобы проблема рассосалась сама собой? Но ведь тогда было бы гораздо проще положить дело под сукно и так оставить. Кстати, а что за проблема? Что такого показали медицинские отчеты или результат экспертизы ДНК после изнасилования — такого, что эту информацию пришлось выбросить из дела?
Шум открывающейся входной двери заставил ее подпрыгнуть. Смех Люка наполнил комнату. Люк стоял на пороге.
— Это я, — сказал он.
Она прижала руку к колотящемуся сердцу:
— Ты меня напугал.
— Извини.
Остаток красного вина со дна стакана выплеснулся прямо на листки из дела Блэкуэлл. Джози бросилась к стойке, схватила ком бумажных полотенец и принялась подтирать лужу. Люк, усмехаясь, следил за ней взглядом.
— Ты совсем зачиталась этим делом. Забыла, что я обещал зайти?
Она промокнула последние капли вина со страницы — пятна остались, — и сунула ксерокопии в конверт.
— Нет, — бросила она, — не забыла.
Он подошел ближе, обхватил ее за талию и подтянул к себе. От него пахло мылом и лосьоном после бритья.
— Тебе понравились цветы?
Его губы щекотали шею, и она смягчилась.
— Ну конечно.
Часом позже они ужинали в постели. Люк заказал навынос что-то изысканное в том самом ресторане, где работала Соланж, бывшая подруга Дирка Спенсера, и принес с собой все, включая пластиковые вилки, которыми предполагалось есть из таких же пластиковых белых контейнеров. На глазах у изумленной Джози Люк уплел гигантскую порцию равиоли с лобстером — ей такой порции хватило бы на неделю, не меньше.
— У тебя есть знакомые в отделе судмедэкспертизы? — спросила Джози, подгадав момент между двумя взмахами вилкой.
— А? — спросил он. — В лаборатории штата?
— Да. Ты ведь раньше работал в районе Гринсбурга?
Он кивнул, поставил пустой контейнер на тумбочку и лег в ногах поперек кровати — одна рука под головой, другая поглаживает раненую голень Джози.
— Да, в тех краях, — сказал он. — А что?
— Значит, у тебя есть знакомые в лаборатории?
Его пальцы замерли. Она посмотрела на него поверх своей коробочки с едой, долгим взглядом, и увидела, как на его лицо наползла тень.
— Что ты? — спросила она.
— Может, и есть.
Она пошевелила ногой, потихоньку потянулась вперед и пощекотала его грудь большим пальцем ноги.
— Может?
Его рука скользнула по внутренней стороне ее бедра.
— Ну, я не уверен, что они там до сих пор работают, но могу выяснить. И, кстати, — кажется, я тебе уже говорил, — мне вообще-то не положено добывать чужие личные дела и трясти старыми связями.
Она отложила коробочку с едой и подалась навстречу прикосновениям его рук.
— Для меня это очень важно, иначе я бы тебя не просила.
За руками последовали губы, которые двигались жаркими поцелуями по внутренней стороне ее бедер.
— Это в связи с тем делом Блэкуэлл?
С ее губ слетел невольный стон.
— Да. Мне нужен отчет… а-ах… результаты…
Губы его нашли свою цель, и больше она уже не могла говорить. На короткий миг он поднял голову, на губах играла коварная улыбка.
— Я обещаю, что поспрашиваю, а ты взамен всю ночь больше не скажешь ни слова о деле, договорились?
Она обхватила его голову руками и толкнула вниз, к себе.
— Да, — выдохнула она. — Господи, да!
Люк ушел на работу, когда Джози еще спала, но, по крайней мере, оставил ей кофе. Облокотившись на кухонный стол, Джози попивала из чашки, подмечая, что стулья аккуратно задвинуты под обеденный стол, почта, в которой она рылась накануне, сложена в ровную стопку поверх конверта с делом Блэкуэлл, а сам конверт покоится на закрытом ноутбуке. Рядом с этой аккуратной стопкой красовались подаренные им цветы, и видно было, что в вазу подлили воды.
Она понимала, что должна радоваться. Вечная неряшливость Рэя бесила ее до безумия, но и от нынешней картины что-то неприятно екало внутри. Это был ее дом. Ее святилище. Ее бардак. Люк этого не понимал. Иногда он и ее саму не понимал.
