Еще одна улыбка, но на сей раз приязнь смешалась в ней с тревогой. Марлоу подобрался, встал, повернулся и положил голову на колени Джинджер. Она обняла ладонями его башку в складках кожи и тихо заговорила, поглаживая большими пальцами его морду.
— Я шла через лес — нет, не шла, меня вели. Я видела перед собой свои руки. Они были связаны пластиковыми стяжками. Вокруг ничего, только деревья. Даже тропинки нет. Потом большой камень, и от него будто тень человека, как будто он там стоит. Ну, не стоит, а привалился спиной. Я думала, это настоящий человек, но когда мы прошли мимо, поняла, что это только так кажется с расстояния.
Ее слова напомнили Джози о чем-то знакомом, но мало ли причудливых камней в лесах округа Элкотт — да и во всех остальных лесах тоже. Камни как облака: чем дольше ты на них глядишь, тем больше видишь всякие фигуры.
— На этом все кончается, — сказала Джинджер. — Потом следующая вспышка. Я вижу мужчин. Не лица, просто людей, мужчин. Вспышки по две-три секунды — я чувствую их руки на своем теле, вижу мужчин на себе, чувствую, что они со мной делают. Наверное, меня изнасиловали. Не наверное, точно. Когда меня нашли, врач в больнице проверил. Были следы… других мужчин… не одного, а нескольких. Еще Эд сказал, что в крови у меня нашли наркотики. Тогда понятно, почему я ничего не запомнила. Вот поэтому мы с Эдом так рассердились, когда это объявили мистификацией. Как будто я просто удрала из дому и нашла себе кучку мужиков, чтобы хорошо провести время.
Марлоу снова заскулил, и Джинджер почесала шерсть у него за ушами. Казалось, она сейчас расплачется.
— Во всех этих обрывках воспоминаний была темнота. И во всех остальных тоже. Я помню это чувство, как будто снова и снова просыпалась, ни капли сна, но вокруг только полная темнота. Я впадала в панику, ощупывала стены… Это было что-то вроде ящика. Черного цвета. Но все так смутно. Как будто я была пьяна или больна. Все время чувствовала себя усталой, все время что-то болело. А потом следующее воспоминание — я лежу на обочине шоссе, и вокруг так светло, что мне кажется, будто я ослепла.
— В новостях сказали, что вы были связаны.
Джинджер кивнула.
— Меня обмотали скотчем, почти как мумию. — Она кивнула на грудь: — Тело обмотали, а ноги оставили. Мы еще и поэтому страшно злились на эту версию о мистификации. Как бы я могла так замотаться сама?
— А кто решил, что это мистификация?
— Следователь от округа, которого назначил прокурор. Там были какие-то проблемы с юрисдикцией, потому что меня нашли в Дентоне, но на шоссе, а за федеральное шоссе отвечает полиция штата. Эд поговорил со всеми, кто расследовал дело. И все сказали, что продолжать тут больше нечего.
Джози свела брови.
— Но как «продолжать тут больше нечего» превратилось в мистификацию? Это же совершенно разные вещи.
— Это случилось позже. Несколько месяцев спустя следователь, назначенный прокурором округа, подготовил отчет, в котором говорилось, что у них недостаточно оснований, чтобы предположить, что преступление вообще имело место. Журналисты тут же закричали о мистификации. Еще бы, это ведь гораздо интереснее, чем похищение с изнасилованием.
Она закрыла глаза. Джози видела, что у нее подрагивают губы.
— Это разрушило всю нашу жизнь, — сказала она наконец, открыла глаза, и по щекам потекли слезы. — Против нас ополчились все те, с кем мы были дружны всю жизнь. Соседи, друзья. Нас больше не приглашали в церковь. Меня называли лгуньей и шлюхой. Девочек дразнили в школе. Эд потерял работу. В это просто невозможно было поверить. Тринити единственная из всех репортеров нам поверила. Эд много с ней говорил. Она сделала сюжет о том, почему случившееся нельзя считать мистификацией, но ее начальство не выпустило его в эфир. Правда никому не нужна.
— Мне так жаль, — сказала Джози.
Джинджер слабо улыбнулась в ответ.
— Эд обращался к адвокату. Он хотел подать в суд на прокурора округа за диффамацию или что-то такое. Адвокат сказал, что это будет сложно доказать. Все те факты, которые мы считали доказательствами истинности случившегося, можно было объяснить совсем иначе. Следы других мужчин? Я бросила семью и три недели спала с чужими мужиками. Скотч? Это Эд меня замотал.
— Боже мой.
— Да. Мы ничего не могли поделать. Ни-че-го. То, что со мной случилось в те три недели, было еще не самым худшим. Я не знаю, что со мной было, не помню. А вот то, что произошло после того, как меня вернули, — вот это было хуже всего на свете. Мы поняли, что надо уезжать. Эд сказал, что мы можем сменить фамилию. Начать сначала. Тут есть свои нюансы, но в целом решение было правильное. — Она подняла руку с головы Марлоу и обвела комнату вокруг себя. — По-моему, у нас неплохо вышло.
— Я рада за вас, — сказала Джози.
— Боюсь, что ничем вам не помогла. Но больше я ничего не помню.
— Вы помогли, — заверила ее Джози и посмотрела на экран сотового. — Час уже почти вышел. Я ухожу и больше не буду вас тревожить. Только, пожалуйста, запишите номер моего телефона. Если вдруг что-то вспомните — что угодно, — позвоните мне.
