Салли упала и свернулась клубочком у босых ног мальчишки. Её тело охватила дрожь.
— Прошу тебя, Брайан, — умоляла она. — Давайте все вернёмся в постели и забудем об этом.
— Тебе лучше пойти со мной. Он ждёт, — ответил Брайан, как вдруг его толкнули в комнату.
За спиной мальчика стоял отец Кон, глаза его были темны как ночь; он дотянулся до девочки и поднял её на ноги. Из горла малышки вырвался крик, когда священник потащил её за собой вниз по лестнице. Салли слышала, как мальчики шли за ними следом.
Стоя у алтаря, отец Кон смотрел на девочку сверху вниз, а она на него. Салли знала каждую черту его лица, каждый волосок в его бровях и бороде, каждый зуб в его рту, и она ненавидела каждую частицу этого человека.
— Плохая девочка, — сказал священник, крепко сжимая запястье Салли и покусывая свою нижнюю губу; рот его был перекошен от отвращения.
— Это ты сделал меня плохой девочкой, — ответила ему Салли.
Храбрость её была показной. По крайней мере, мальчики тоже были там, они стояли, словно группа воинов, хоть и безоружных. Один из них закричал:
— Скажи ему, Салли.
«Должно быть, это Патрик», — подумала она.
Священник вытянул руку и схватил ближайшего мальчишку. То был Фитци, чьи рыжие волосы блестели при свете свечей. Салли могла бы сосчитать все крупные веснушки, усеянные по лицу мальчика, и она увидела огонь, пылающий в его глазах.
— Я не боюсь тебя, ты, мерзавец, — сказал Фитци, расправляя плечи. Салли хотелось, чтобы он замолчал. Он был слишком юн, чтобы быть таким храбрым. А может, просто глупым?
Священник осматривал его, словно свежий приз.
Салли начала в неистовстве качать головой. Им нужно было выбраться оттуда. Получить помощь. Но от кого? От монахинь помощи не дождёшься. Все они боялись отца Кона. Он был тут главным. Салли не знала, что ей делать. Она взглянула на Патрика. Он казался таким же безнадёжным, как и она. Как вдруг она увидела молодого священника с изуродованными глазами, укрывшегося в мерцающей тени алтаря. Стоя там, в тёмной нише, и ничего не делая, он уставился на них, его руки теребили густые чёрные волосы, словно ломая голову, что же ему предпринять. Его молчаливое пассивное присутствие было таким же ужасающим, что и маньяк, держащий Фитци. Что же им делать?
Крик Фитци снова вернул взгляд девочки к отцу Кону. Он скрутил руку мальчика за спиной.
— Я научу тебя уважать старших. Ты был обузой с того самого дня, как вошёл в эти стены. Таким и останешься, пока не покинешь их, — прорычал он.
