— Да вы ничто, — смело ответил ему мальчик. Он казался невероятно маленьким.
Тогда священник сжал руку мальчика крепче, а другой рукой сорвал с алтаря свечу и поднёс её к лицу Фитци. Пламя мерцало и плясало, опаляя рыжие волосы мальчика, превращая их в чёрный цвет. Салли давилась от едкого запаха.
— Скажи, что сожалеешь. Ты никто иной, как мерзкий бастард, мать которого — проститутка. — Фитци извивался, пытаясь вырваться, но не мог освободиться от мёртвой хватки.
Салли наблюдала, как его беспомощное тело содрогалось, и хотела хоть как-то ему помочь. Сделать хоть что-нибудь. Они были такими же бессильными, что и бесполезные статуи на стенах. Почему другой священник ничего не сделал? Салли оглянулась. Он по-прежнему стоял там неподвижно.
Отец Кон бросил свечу на пол, пнул стопку своей одежды и достал из охапки длинный кожаный ремень.
— Брайан, используй шнур от своего халата и свяжи руки этого отпрыска-убийцы за спиной.
Салли увидела, что лоб Брайана покрыт испариной. Она переводила взгляд с Патрика на Джеймса, вопрошая к ним. Что происходит? Мальчишки энергично покачали головами.
Фитци брыкался и смог наброситься и укусить священника, но тот оказался быстрым. Брайан сделал, как ему было велено. Отец Кон толкнул связанного Фитци на колени перед алтарём.
— Ты убил того ребёнка, не так ли? — прокричал священник. — Того, что мы нашли под яблоней.
Фитци выплюнул:
— Я не делал этого, лживый ублюдок.
Натянув ремень вокруг руки, отец Кон замахнулся и щёлкнул мальчика по лицу. Медная пряжка врезалась в кожу, и из раны потекла кровь. Священник повторял удар за ударом. Салли зажмурила глаза руками, затем прищурилась сквозь растопыренные пальцы. Почувствовав, что больше не в состоянии этого выносить, она закричала и, набравшись смелости, бросилась к священнику. Тот повернулся и накинулся на неё с ремнём. Патрик потянул девочку назад и потащил по проходу. Салли хотела вернуться, но всё было тщетно. Она схватила Джеймса за руку, и все трое помчались вверх по лестнице, зовя на помощь.
Оглядываясь назад, Салли видела, как Брайан держал Фитци за плечи, а сумасшедший священник размахивался ремнём снова и снова, опуская удар за ударом. Она будет всю жизнь помнить звук разрывающейся от ударов ремнём плоти и крики беспомощного мальчика. И уродливого молодого священника с густыми тёмными волосами, стоявшего за углом и ничего не предпринявшего.
Когда они бежали по коридору, Салли услышала голос, громко и отчётливо прокричавший:
— Стой!
