Прихожая была меньше, чем Лотти ожидала. От ледяного холода перехватило дыхание — внутри было холоднее, чем снаружи. Лотти готова была увидеть, как по стенам стекает вода из прорвавших труб. Перед ней наверх поднималась большая лестница с перилами из красного дерева, огибавшими широкие бетонные ступени, и вела к площадке, откуда расходились тёмные коридоры. Лотти не стала возиться с выключателем света, он наверняка не работал, а выяснять это ей не хотелось. Она успокаивала себя мыслью, что иногда лучше и не знать, чем потом неожиданно оказаться в кромешной тьме.
Лотти прислушалась: в здании стояла мёртвая тишина, в то время как снаружи ветер неистово задувал снег в окна, заставляя рамы дребезжать. Сквозняк шуршал увядшими листьями в ногах. Лотти закрыла входную дверь, стряхнула снег с ботинок и решила сначала проверить верхние этажи.
Поднявшись на один лестничный пролёт, Лотти направилась по коридору, вдоль которого с одной стороны были двери, с другой — окна. Она машинально пересчитала все окна, — ничего с этим поделать не могла, — и отложила число в памяти. Вернувшись назад, она направилась по другому коридору, мысленно считая окна, рамы которых то скрипели, то затихали. Лотти проделала то же самое на другом этаже. Количество окон не совпадало.
Она спустилась на этаж ниже и снова посчитала все окна — всего тринадцать. Но снаружи их шестнадцать. В конце коридоров сплошная стена, без окон. Лотти стала проводить рукой по стене, периодически постукивая, задавшись вопросом, не была ли она полой. Стены оказались твёрдыми. Возможно, у Тома Рикарда есть ответ. Лотти было очень любопытно, откуда такое несовпадение, но она не представляла, какое это могло иметь значение.
Над головой взвизгнула птица, крыльями ударяя по деревянным стропилам, и исчезла. Лотти бы закричала, если бы горло не болело так сильно. Прислонившись к стене, она словно почувствовала атмосферу прошлых лет. В памяти всплыла история О’Мэлли. Шум детей, бегущих по коридорам, монахини, кричащие им вслед; мальчишки, дёргающие исхудалыми ручками девчат за косы, визжание, цокот зубов от постукивания тыльной стороной ладоней по подбородку. Видение было таким ярким, что, казалось, стоило протянуть руку и можно было бы коснуться всего этого. Тоска и одиночество брошенных детей. Не было ни мечтаний, ни ожиданий, лишь отчаяние и утраты.
И снова её мысли охватила кричащая жёлтая папка из ящика рабочего стола. Пропавший и найденный мёртвым. Рыжеволосый мальчишка — правда ли его убили или это всё пропитое воображение О’Мэлли? Лотти вспомнила строки, написанные в тетради с твёрдым переплётом, и регистры, полные правды и лжи. Разрушительная беспомощность пронизывала всё её существо.
Чёрный дрозд, наконец, успокоился, укрывшись под карнизом крыши. Лотти прошлась по своим следам ещё раз, считая потёртые коричневые двери вдоль коридора, с потускневшими медными ручками, краска на которых отслоилась за все те годы, что молодые и пожилые руки трогали их, открывая и закрывая двери. Поскольку здание забросили, оно погибло.
Двери необходимо открывать — двери в забытое прошлое. Возможно, Сьюзен и Брайан пытались открыть их, метафорически, и посмотрите, что с ними стало. Интуиция подсказывала, что это здание и было ключом ко всей головоломке. Открыв и закрыв несколько дверей в заброшенные пустые помещения, Лотти предположила, что эти комнаты однажды были маленькими спальнями. Повернув ручку следующей двери, Лотти ступила внутрь.
Эта комната была похожа на предыдущие, но окна здесь были закрыты чёрными пластиковыми пакетами, погружая помещение в серый мрак. Прощупав стену ладонью, Лотти щёлкнула выключателем. Слабая лампочка, подвешенная на покрытом пылью проводе, наполнила комнату тусклым светом. Лотти огляделась.
У стены стояла железная кровать, накрытая белой простынёй. Шагнув в комнату по голым неровным половицам, Лотти принюхалась — от ткани исходил едва уловимый запах стирального порошка. Она перевернула подушку и подняла матрас — ничего.
Лотти застыла с простынёй в руке, услышав странный звенящий звук. Тишина. Лотти прислушивалась внимательно, но всё, что она слышала, были завывания ветра, поднимающего клубы снега снаружи, и шуршание мусорных мешков в щелях оконных рам. Она продолжила изучать комнату: кровать, небольшой газовый обогреватель в одном углу и деревянный стул в другом. И ничего больше, кроме облупившейся краски с потолка да дрожащих жёлтых теней на стенах в тусклом свете лампочки.
Повернувшись, чтобы уйти, Лотти мельком заметила небольшой металлический блеск у подножья кровати. Протерев пальцами толстый слой пыли, она коснулась его и, притянув к себе, зажала замёрзшими пальцами, и подняла к свету. На ладони, покрытой латексом, мерцал серебряный кулон. Лотти точно знала, кому он принадлежал.
Джейсон повернул голову, уверенный, что слышал стук в стену. Связанные руки и ноги не позволяли ему встать с пола, а из-за кляпа во рту он не мог кричать.
Его ищут! Его охватило волнение, и он стал пуще прежнего сопротивляться тугим верёвкам. Но связали его слишком надёжно.
