Хлоя была одета в брюки и топ на тонких лямках, едва прикрывающий ее выпирающую («Наконец!» — по словам Хлои) грудь. Неужели она не осознавала, что за окном — ниже нуля? Ее длинные, окрашенные спрей-краской, светлые волосы были собраны на макушке резинкой, украшенной бабочкой. А ярко-голубые глаза были точной копией глаз отца. Глаза, в которые когда-то влюбилась Лотти, продолжали жить, увековеченные в ее любимой дочери. «Средний ребенок», — кидала ей Хлоя, когда чувствовала, что тем двоим доставалось больше внимания.
— Тебе шестнадцать лет, Хлоя. В школе ты проходишь домоводство. Тебе никогда не приходило в голову самой накрыть какой-то ужин?
— Нет, с чего бы? Придя домой, ты бы сказала, что я все сделала не так.
Очко в ее пользу.
— Где Кэти?
— Гуляет. Как обычно. — Хлоя открыла шкаф в поисках чего-нибудь съедобного.
Лотти направилась к холодильнику. Вина нет. Черт. Она больше не пила. «По крайней мере, не так, как раньше», — напомнила она себе. В такие времена, как сейчас, ей больше всего не хватало алкоголя. Он помогал ей преодолеть стресс, накопленный за день. Мало того, Лотти больше не курила. Ну, может быть, иногда за бокалом выпивки. Господи, она сплошное противоречие. Нужно было взять несколько таблеток «Ксанакса» из аптечки Сьюзен Салливан. Но она бы никогда так не сделала. По крайней мере, Лотти так считала. Она хранила небольшой запас в прикроватном сейфе, и в офисе на дне тумбочки на случай непредвиденной ситуации клейкой лентой была приклеена таблетка. «Просто на всякий случай», — говорила она себе. И этот тайник быстро истощался.
— Поставь чайник, милая, у меня был чертовски плохой день, — сказала Лотти.
Хрустя печеньем, Хлоя включила плиту. Чайник зашипел — пустой.
— Бога ради! — взмолилась Лотти.
Хлоя ушла, закрыв за собой дверь.
Налив воды в чайник, Лотти включила электрический обогреватель и села на свой стул, наклонив его как можно ниже. Укутавшись в свою куртку, она закрыла глаза, глубоким дыханием успокаивая суетящиеся мысли.
— Джеймс Браун мертв.
— Что? — сказала Лотти в трубку.
Сидя с электрическим обогревателем у ног, Лотти бросила взгляд на часы — восемь тридцать. Она спала уже больше часа, ее разбудил телефон.
— Джеймс Браун мертв, — сказал Бойд. — Тебе лучше вернуться в участок. Корриган чуть ли не джигу танцует. «Скай Ньюз» уже в пути.
— Меня хлебом не корми, дай только в старой доброй потасовке поучаствовать, — сказала Лотти.
— Тебя нужно подвезти, — сказал Бойд. ― Снег идет не переставая последние несколько часов.
— Я прогуляюсь. Это меня взбодрит.
Лотти повесила трубку и принялась было искать куртку, но, обнаружив, что та все еще на ней, крикнула наверх:
— Хлоя, Шон, мне нужно вернуться на работу.
Ответа нет.
— Вам придется самим приготовить себе ужин.
В ответ ей последовало хором:
— Ну мам!
— Оставь денег, мы закажем еду, — прокричала Хлоя.
Что Лотти и сделала. «Неудачница».
Побагровевший суперинтендант Корриган ходил взад-вперед по коридору, наклоняясь под стремянками и чертыхаясь — его обычное стрессовое состояние. Он обернулся, когда Лотти подошла к нему.
— Где вы были? Вы должны были находиться здесь, — сказал он.
— Сэр, я закрыла двенадцатичасовую смену. И была дома, — сказала Лотти.
Корриган повернулся кругом и направился в свой офис. Бойд и Линч, одетые в полицейскую форму, стояли в ожидании. Кирби видно не было.
— На что вы двое уставились? — спросила Лотти. В груди поднималась волна ярости, но она подавила ее.
— С час назад поступил звонок, — сказала Мария Линч, собрав волосы на макушке в пучок и натянув на голову вязаную шапку. — Джеймс Браун был найден повешенным на дереве возле своего дома. В отчете полицейские предполагают, что это самоубийство.
— Ну да, как же, самоубийство, — ответила Лотти. — В тот же день, когда погибла его коллега? Боже всемогущий, когда мы последний раз имели дело с убийством, не говоря уже о двух?
Человек с отличной памятью, Бойд, сказал:
— Три года назад, когда Джимми Койн убил Тимми Койна в семейной перепалке. Ты посадила его.
— Это был риторический вопрос, — сказала Лотти. — Где Ларри Кирби?
Она огляделась вокруг. Штаб расследования кишел людьми. Обычно пустые стены теперь были обвешаны картами города, ящики были завалены отчетами, детективы активно разговаривали по телефону.
Застегивая куртку, Бойд сказал:
— Не сомневаюсь, Кирби развлекается в пабе со своей подружкой актрисой.
— Ты что, завидуешь, Бойд? — спросила Лотти?
Линч сказала:
— Пойду заведу машину, она наверняка уже замерзла. — Она явно хотела сбежать от участия в этом разговоре.
— Хреново выглядишь, — сказал Бойд.
Лотти ответила:
— Я тоже тебя люблю. Пойдем.
В шести километрах от Рагмуллина лесная дорога освещалась яркими голубыми огнями двух полицейских машин. Дороги были практически непроходимы, а снегопад, казалось, с Рождества лишь усиливался; тяжелые хлопья, опускаясь на землю, замерзали.
Машина скорой помощи и пожарная, на чьи колеса были надеты зимние цепи, перегородили и без того узкую улочку, ведущую к коттеджу Брауна. «Пожарная машина?» — Лотти покачала головой. Линч же пожала плечами.
