Лотти все еще чувствовала его аромат, витавший в воздухе. Горький запах тяжелой утраты. Она узнала его и надеялась, что Харт сумеет пережить гибель любимого, оставив горе позади. Но сомневалась.
И по какой-то причине, несмотря на все это, Лотти не покидали сомнения в искренности Дерека Харта.
— Том, может, присядешь? Ты сводишь меня с ума.
Том Рикард, застройщик, то и дело поглядывая на свою жену Мелани, продолжал ходить вперед и назад по кухне, пол которой был устлан мрамором. Он злился сам на себя за то, что сглупил и позвонил Джеймсу Брауну. Еще больше он злился на того всюду снующего инспектора. Мелани Рикард допила последние капли своего «Каберне», подошла к мойке и ополоснула бокал. Она предпочитала белое вино, так зачем же открыла бутылку красного? Она вела себя как сволочь потому, что он отменил их предновогодние планы, не посоветовавшись с ней.
Места для нервного расхаживания в их доме хватало. Их кухня была размером с целый этаж обычного дома. Но и сам их дом отнюдь не был обычным. Ничто, в чем бы ни участвовала Мелани Рикард, которая уже двадцать один год являлась его женой, не могло быть обычным.
— Ладно, что тебя так беспокоит? — Она вытерла бокал досуха, не поворачиваясь к нему лицом.
Том не ответил. Он знал, что ответ ее особо и не интересовал. Мелани задавала вопросы, поскольку чувствовала, что от нее этого ждут, а не из-за того, что переживала. Она перестала беспокоиться о нем уже давно. В этом он был уверен.
Настенные часы пробили время позднего вечера, лишь усиливая панику в его голове. Мелани хотела устроить вечеринку. Она хотела еще один праздник. Ее гардероб ломился от вещей с дизайнерскими бирками и крупными ценниками. Она хотела все, и она получала все. Он удовлетворял каждую ее прихоть. Но больше он этого делать не будет. Все, что у него было, пропало вместе с новым проектом, который тонул словно в зыбучих песках. И Том вместе с ним. Он сам затянул на своей шее петлю из безнадежных долгов, и двое людей были уже мертвы.
Том не знал, что ему делать. Он продолжал мерить кухню шагами, вперед и назад по их ввезенному из Италии зеленому мрамору.
Когда он поднял глаза, Мелани уже не было.
Ему нужно было с кем-то поговорить. Ему нужна была его родная душа, почувствовать утешение ее ласковых рук и ног, обвивавших его.
Но его второй половинкой была не Мелани.
Рикард натянул пальто, бросил телефон в карман и, обернув кашемировый шарф вокруг шеи, вышел из своей теплой и тихой кухни в морозную ночь.
Лотти стояла у дома Сьюзен Салливан. На сильном ветру развевалась лента, ограждавшая место преступления. Она кивнула офицерам в униформах, сидевшим в патрульной машине. Ночь обещала быть длинной и холодной, и Лотти надеялась, что у них с собой есть хоть одна фляжка чего-нибудь горячего. Она приказала вести за домом круглосуточное наблюдение на случай, если кто-то вернется.
Тьма, словно черным плащом, окутала дом. Все соседние дома были залиты яркими огнями, украшенные рождественскими гирляндами недельной давности. Лотти предполагала, что соседи неспешно попивали шампанское, отмечая наступление нового года. Но дом Сьюзен Салливан стоял словно в трауре, темные окна отражали свет, исходивший от заледеневшего снега на подоконниках.
Перед выходом из участка она предоставила команде отчет патологоанатома и результаты допроса Дерека Харта. Она оставила Бойда заполнить журнал проведенных работ по делу, пока Кирби проводил перекрестный опрос соседей. Пока что у них не было ничего. Никто ничего не видел, будто в Рагмуллине жили одни слепые, глухие и немые. Что случилось с долиной подглядывающих окон[7]? Никаких следов мужа, парня или хотя бы девушки Сьюзен, и они до сих не обнаружили местоположение ее мобильного телефона или ноутбука.
Лотти буквально сбежала от своих коллег, погрязших в бумажной работе и сетующих на то, что им приходится заниматься этим в канун Нового года, пропуская семейные вечеринки. Ей нужен был свежий воздух, и, вопреки морозу, так она и бродила по улицам города, пока не дошла до дома Салливан. Опыт подсказывал ей, что в доме должна быть подсказка. Нужно лишь найти ее.
Скользнув под ленту, Лотти открыла дверь. Включив свет в холле, она услышала, как дом заскрипел, где-то наверху запыхтел обогреватель, а затем перестал. В доме было тепло. «Тепло, работавшее по таймеру», — предположила Лотти. Войдя на тихую кухню, она услышала жужжание холодильника.
Оглядевшись, Лотти не могла понять, как кухня могла быть в таком состоянии, когда спальня наверху была идеально убранной. Словно в доме жили два разных человека. Может, у Сьюзен было биполярное расстройство или шизофрения, или еще что? Могло ли это быть связано с ее детством?
Лотти открыла дверь холодильника, и его свет окутал кухню. Она открыла крошечный ящик морозильной камеры сверху. Оттуда на нее уставились упаковки с мороженым «Бен и Джерри», аккуратно уложенные, их уже никто не съест.
