Закрыв крошечную дверцу, она оглядела остальную часть холодильника: кусок красного сыра, затвердевшего по краям; пачка молока и красный лук; запечатанная упаковка нарезанной дольками ветчины и две плитки шоколада; за молоком стояла упаковка апельсинового сока; в нижнем ящике лежали зеленые перцы и половина кочана капусты. Прежде чем закрыть холодильник, Лотти еще раз открыла морозильную камеру. Отодвинув упаковки с мороженым, она обнаружила пакет со льдом. Это был пластиковый пакет для заморозки, внутри которого была бумага. Натянув пару резиновых перчаток, Лотти достала затвердевший сверток. Сквозь лед она смогла различить купюры денег, сверху лежала пятидесятидолларовая банкнота. Господи, если пакет был полон банкнот такого номинала, значит, там было тысячи две евро. Даже больше. Зачем Сьюзен Салливан прятала наличные в морозилке? Сберегательный фонд? Но зачем ей такой, если она была больна? Лотти хотелось посчитать деньги, но придется ждать, когда они растают.
Кирби и Линч! Как они упустили это? Что еще они не заметили?
Лотти огляделась в поисках чего-то, в чем можно было бы понести замороженный пакет, но затем решила, что разумнее будет оставить его там, где и нашла. Криминалистам придется его изучить. Положив пакет с деньгами обратно в морозильную камеру, Лотти закрыла дверь. Она опустила жалюзи на окнах и включила свет, заглянула во все ящики. Старомодное тиковое дерево, покрытое смазкой. Не заметив больше ничего необычного, она выключила свет и закрыла дверь на кухню.
Оглядев гостиную, заваленную стопками пожелтевших газет, Лотти едва подавила желание полистать их. Наверняка в них не обнаружится ничего интересного для их расследования, всего лишь коллекция мусора, переполнявшего одержимый разум. Лотти осматривала комнату за стопками газет: телевизор, два кресла и камин. И тут ее осенило то, что не давало покоя с тех пор, как она впервые осматривала дом. Пустая открытка, с картинкой на одной стороне и пустой страницей на другой. Дом, лишенный человеческих чувств. Вещи, которые люди собирали годами, отражавшие всю их жизнь. Предметы, которые могли рассказать, кем были хозяева дома и как они жили. Никаких книг, чтобы понять, что Сьюзен читала, никаких фотографий с людьми, которых она знала, или местами, которые посещала; никаких CD-дисков, подсказавших бы, какую музыку она любила; никаких DVD-дисков с любимыми фильмами; ни парфюма, говорившего бы о запахе этой женщины. Дом Салливан был белой канвой, не отражавшей ее личность, эмоции и жизнь. Ее дом был зеркалом, отражавшим то, что они знали о Сьюзен Салливан. Ничего.
Лотти не нужно было снова обыскивать верхний этаж. Детективы Ларри Кирби и Мария Линч вернутся сюда и в этот раз проведут более тщательную работу. Она не выносила некомпетентности. Ее детективы были лучше. Должны быть. Еще телефон Салливан по-прежнему не был найден; их система отслеживания по GPS не смогла его обнаружить. С силой захлопнув за собой входную дверь, Лотти направилась домой.
Ледяной ветер превратился в воющего зверя. Снег кружил вокруг Лотти так, что ей приходилось шагать аккуратно. Она подумала о том, чтобы позвонить Бойду и попросить забрать ее, но отказалась от этой мысли. Было уже поздно, он наверняка праздновал конец уходящего года. Она пошла короткой дорогой сквозь тускло освещенный промышленный район, чтобы избежать встречи с гуляками, вываливавшимися из баров и спотыкавшимися о тротуары с бутылкой вина в одной руке и сигаретой в другой.
Ветер эхом отдавался среди высоких и пустых промышленных зданий, электрические кабели висели опасно низко. Сопротивляясь метели, Лотти шла быстрыми шагами, проклиная все вокруг. Удар пришелся ей по ребрам, и она упала на колени, извиваясь от боли. Она пыталась успокоиться, но боль в боку отдавалась во всем теле. Что происходит? Сквозь этот ветер она не слышала, чтобы кто-то подходил к ней.
Второй удар по спине повалил ее навзничь на лед. Лежа с распростертыми руками, Лотти отчаянно искала, за что удержаться. Она ударилась лицом о землю, когда сверху на нее навалилось тело. Горло сжалось, когда шнурок от ее толстовки обвили вокруг шеи. Лотти боролась за глоток воздуха. Она задыхалась. Он был сверху. В голове пронеслась мысль об ее детях, и тогда сработал инстинкт сопротивляться, дать отпор. Она вспомнила уроки самообороны.
Лотти пыталась поднять руки вверх, встать на локти, но нападавший был слишком силен. Она почувствовала металлический вкус крови во рту. С усиливавшейся болью росла и злость. Нападавший затягивал шнурок все сильнее. Сжав зубы, Лотти опустила одну руку вниз и взмахнула локтем другой. Хватка на ее шее ослабла, и она вдохнула морозный воздух. Благодаря этой маленькой передышке она различила огни вдалеке. «Фары машины», — промелькнуло в голове. Снова почувствовав тяжесть на спине, она оказалась прижатой к окровавленному льду. Лотти чувствовала запах пота, когда он нагнулся и прижался губами к ее уху.
— Подумайте о своих детях, детектив, — сказал человек, перекрикивая ветер, и с силой ударил Лотти кулаком по голове.
