Займите очередь, ответила ему Лотти и завершила звонок.
Епископ Терренс Коннор закрыл глаза, слушая тональный звонок в трубке телефона. Теперь ему предстояло разгрести адский беспорядок.
Открыв глаза, он подошёл к окну и всмотрелся в темноту. Партия в гольф сейчас не помешала бы, но пройдёт ещё не одна неделя, прежде чем трава станет пригодна для игры. Гольф был его спасением от реальности. Гулять по траве, бить по мячу, забываться в прицеливании и ударах, бить свои рекорды. С другой стороны, он всегда мог поехать в Национальную Галерею посмотреть выставку Тёрнера. Епископ ценил изобразительное искусство. Он ценил марочное вино и изысканную еду. Он был человеком дорогих вкусов и мог себе это позволить.
Ангелотти больше не было. Его тело нашли. Это хорошо, разве нет? От этого священника были одни лишь проблемы с самого дня его приезда. Епископ Коннор знал, что Рим вмешивался в его дела: целая дымовая завеса о том, что молодой священник «находился в поисках себя». Он не был дураком. Ангелотти отправили к нему с определённой миссией.
До него дошло осознание того, что, учитывая все события прошедших дней, смерть Ангелотти теперь могла доставить ему куда больше беспокойства, чем истощающиеся финансы церкви и судебные дела о злоупотреблении пожертвованиями. Он мог обойтись и без инспектора Лотти Паркер, которая разнюхала то, что её не касалось.
Нужно поговорить с суперинтендантом Корриганом.
Лотти приехала домой после семи, к тому времени на кухне было уже убрано.
Шон заковылял к ней.
— Ты в порядке, ма? — спросил он. В редком порыве нежности сын заключил мать в объятия.
— Трудности на работе, — ответила Лотти, обнимая сына в ответ.
— Хлоя вела себя как стерва весь день, — сказал Шон.
— Не обращай на неё внимания, — ответила ему Лотти. — Я поговорю с ней.
— Ты будешь снова готовить? Как раньше.
— Что ты имеешь в виду? — К чему вёл её сын такими вопросами?
— Ну, знаешь, правильная еда. Как в те дни, когда папа был жив.
Грудь Лотти будто сдавило.
— Почему ты об этом заговорил?
— Мне нравились твои ужины. Вообще-то я умираю с голода, чёрт.
— Не используй такие слова в этом доме.
— Но ты так говоришь, — сказал Шон, отрываясь от матери.
— Знаю, что говорю, но мне не стоит так разговаривать. И тебе тоже.
— Прости.
— И ты меня.
— Я хочу сказать, прости, что упомянул отца.
— О, Шон, никогда не извиняйся за то, что говоришь о своём отце. — Лотти чувствовала, как в уголках глаз собрались капельки слёз. — Нам стоит чаще говорить о нём. — Она проглотила ком в горле. — Порой для меня это тяжело, и я закрываюсь от прошлого.
— Знаю. Но я думаю о нём каждый день.
— Это хорошо.
— И скучаю по нему.
В глазах сына Лотти увидела слёзы. Она крепко обняла Шона и поцеловала его в лоб. В этот раз он не отстранился.
— Ты так на него похож, — прошептала ему на ушко Лотти.
— Правда?
Лотти посмотрела на сына перед собой и сказала:
— Да просто копия его, чтоб меня.
— И кто теперь ругается?
Они вместе рассмеялись.
— Ну хорошо. Я приготовлю что-нибудь, — сказала Лотти, жалея, что утром так резко отказалась от еды, приготовленной её матерью.
— Да! — воскликнул Шон, давая ей пять ладошкой.
Лотти снова рассмеялась. Он мог обвести её вокруг пальца. Прямо как его отец.
— Где Кэти? — спросила Лотти. — Она могла бы мне помочь, раз уж Хлоя дуется.
— В гостиной. Со своим парнем.
— Парнем?
Шон сбежал вверх по лестнице, не удосужившись ответить, поскорее к своей игровой приставке.
Лотти отправилась в гостиную. Дверь была прочно закрыта, не было слышно ни звука. Она открыла дверь. Темнота. Лотти включила свет.
Раздался крик Кэти:
— Я предупреждала тебя, Шон, пошёл вон!
— Кэти Паркер!
— А, это ты, мам, — сказала Кэти, освобождаясь из объятий парня.
Лотти распознала резкий запах, царивший в комнате.
— Вы что, курите травку?
— Не будь ханжой, мам.
— Не в моём доме.
Лотти не могла в этом поверить. Чем занималась её дочь?
— А кто это? Ты представишь меня? — Лотти скрестила руки на груди с такой силой, что заболели повреждённые рёбра.
— Это Джейсон, — сказала Кэти, натягивая свитер ниже поверх джинсов.
Она села на диване прямо, стягивая волосы в узел на макушке. Мальчишка подпрыгнул на дрожащих ногах. На талии из-под джинсов высовывалась кромка трусов «Кельвин Кляйн». Он протянул ей руку.
— Здравствуйте, миссис Паркер.
Он был ростом с Кэти, с волосами по плечи и в чёрной футболке с надписью «Нирвана», плотно облегающей его мускулистую грудь. В одном ухе красовался деревянный гвоздик, и в общем он производил впечатление неопрятного человека.
— Кэти, мне нужна твоя помощь на кухне. — Лотти вышла из комнаты, не дожидаясь возражений. Как ей с этим справиться? «Осторожно, — предупредила она себя. — Очень осторожно».
Кэти вошла на кухню ленивой походкой.
— Не хочу слушать нотации, — сказала она.
— Ты достаточно взрослая, чтобы понимать, что эта дрянь может с тобой сделать. К тому же это незаконно. Я могла бы арестовать тебя.
Кэти хихикнула, её расширенные зрачки были покрыты пеленой.
