Пропавшие в раю полностью

Леша вел себя как пай-мальчик. Открыл дверь своим ключом, без проблем справившись с замком, который иногда слегка заедал. Вымыл руки, переоделся в домашнее, съел оставленный мамой обед и сел за уроки. Пока в квартире было светло, он даже забывал, что через коридор от него – комната, в которой заперта бабушка. Ближе к шести вечера стемнело, и он зажег свет. Уроки были давно сделаны, по телевизору ничего интересного не показывали, и он улегся на диван с книжкой.

Спустя некоторое время послышались знакомое натужное кряхтение и скрип пружин. Леша отложил книгу и прислушался. Похоже, бабушка ворочалась в постели. Ничего страшного. Он попробовал снова сосредоточиться на сюжете, но получалось плохо. Звуки из бабушкиной комнаты не прекращались. Они становились громче, настойчивее, и скоро уже не осталось сомнений, что бабушка пытается встать с кровати. «Она не сумеет!» – успокаивал себя Леша. Стараясь двигаться бесшумно, он поднялся с дивана и теперь стоял возле двери, прислушиваясь к тому, что происходит в соседней комнате.

Вопреки его надеждам, бабушка сумела. Через некоторое время кряхтение и скрип сменились шарканьем. Леша похолодел: шаги приближались. Он прекрасно знал, что бабушка не сможет выбраться наружу («Добраться до меня!»). Ее дверь запиралась на ключ, а ключи были у родителей и тети Зины.

Мария Сергеевна принялась стучаться. «Делай вид, что ничего не слышишь!» – приказал себе мальчик. Но бабушка, которая в последнее время ослабела настолько, что не могла без посторонней помощи спустить ноги с кровати, дергала дверь своей комнаты со страшной (нечеловеческой) силой. Леша испугался, как бы она не вырвала ее из косяка. «Если выберется, она убьет меня! Съест! Она же всегда хочет есть!» – едва не рыдая от ужаса, думал он. Когда позже, икая и захлебываясь плачем, Леша рассказывал об этом ошеломленным папе и маме, они не могли ему поверить. Вернувшись с работы, отец открыл бабушкину дверь и обнаружил мать лежащей возле кровати. Родители отказывались понимать, как Мария Сергеевна могла подойти к двери, колотить в нее и требовать открыть.

Решили, что их чересчур впечатлительный ребенок просто переволновался и поэтому преувеличивает. Но Леша не преувеличивал. Это была правда. Устав от бесплодных попыток вырваться, бабушка принялась звать его по имени. Почти год она не вспоминала о Лешином существовании, позабыв, что у нее есть внук. И вдруг он услышал, как баба Маша, совсем как раньше, произносит его имя.

– Лешенька-а-а-а! – звала она. – Лешенька-а-а! Ты там?

«Откуда она знает, что я тут?» – мальчик сжал кулаки и прижался спиной к двери. Ведь дома могли быть и папа с мамой! Или вообще никого!

– Ты же дома, Леша! Я знаю, что ты там! Алексей! А ну, отопри дверь, противный мальчишка! Выпусти бабушку! – голос окреп, стал звучным, по-учительски категоричным, как в былые времена. И строгим. Баба Маша редко обращалась к внуку таким тоном. Только если уж он очень ее огорчал своими проказами.

Леша трясся за дверью своей комнаты. Даже если бы он и хотел ответить, все равно не сумел бы: настолько плотно сжал челюсти, что их словно свело судорогой, и он не мог открыть рот. А бабушка не уставала звать его, ругала, требовала выпустить, угрожала наказать. Спустя какое-то время замолчала. Алексей до сих пор не понимал, как он тогда решился выйти из комнаты и зачем сделал это, но он подошел к бабушкиной двери. Мария Сергеевна стояла совсем рядом: их разделяло всего несколько сантиметров, и мальчик слышал ее свистящее дыхание. Бабушка что-то тихо бормотала, не понять, что именно. И вдруг принялась кричать.

Этот отчаянный вопль был наполнен такой безысходной тоской, таким смертным ужасом, что слышать его было невыносимо. Ни раньше, ни позже Мария Сергеевна так не кричала. С того дня она вообще слегла и не вставала даже «погулять». Леша стоял не в силах пошевелиться, убежать, заткнуть уши. Крики прекратились так же внезапно, как начались. И в наступившей тишине отчетливо прозвучали бабушкины слова:

– Леша, внучек, ты их видишь? – замирающим, прерывающимся от страха голосом спросила она. – Они же везде! Неужели ты их не видишь?

– Кого? – прошептал мальчик. Мария Сергеевна услышала.

– Их! Вон же они стоят! За мной пришли! Господи, пусть они уйдут! Не хочу с ними! – и она завопила с новой силой, призывая на помощь то Господа, то маму.

На короткий миг Леше показалось, что в комнате кто-то тихо, ехидно засмеялся. Бабушкины крики заглушали этот едва слышный, мелкий стариковский смех, и все же он звучал совершенно отчетливо. Леша выбежал из квартиры, и там, на лестничной клетке его вскоре обнаружили перепуганные родители. У него была температура под сорок, и мама думала, что мальчик заразился гриппом. На следующий день она осталась с сыном дома, и Леша спросил ее, кого видела бабушка. Мама озадаченно посмотрела на него, подумала и сказала:

– Мало ли, что ей привиделось, котенок. Ты же знаешь, у бабушки плохо с головой.

– То есть ты думаешь, она никого не видела? – уточнил он.