Натянул штаны и опять полез на дерево. За что мне это все?.. Быстро открутил прибор, опять засунул в зубы вместе с трусами и спустился по пальме.
– Это твое, – протянул трусики Кристине.
Как эту хрень открыть, интересно; ощущение что корпус залит эпоксидной и нет ни единой щели.
– Крис, мне нужен камень.
– Здесь ничего нет.
– Ну так поищи, – я раздраженно сорвался на девушку.
В глазах Крис появились слёзы, и она отошла в сторону, пытаясь найти хоть что-то напоминающее камни.
Твою мать, какой я тупой, у меня же есть оружие. В конце концов, пару раз бахну в прибор. Вытащил пистолет из-за пояса и взялся за ствол.
Положил цилиндр на ствол пальмы, и начал долбить по нему, с каждым разом увеличивая силу удара.
Чертов прибор не поддавался. Нет, я упорнее; пот застилает глаза, дыхание сбивается, но я чувствую, как поддается упругая обшивка передатчика. Не разобью корпус, так стрясу ему голову так, что больше он никому ничего не укажет. Минут через пять упорной долбёжки и разбитых в кровь пальцев, на корпусе появилась трещина. Это придало сил, и я продолжил работу. Какая же все-таки крепкая штука эта иностранная техника. Наконец прибор распался на две части, я увидел электронную начинку и, размахнувших со всей силы, припечатал рукоятью пистолета нежные детали. На этом все, эта опасность ликвидирована. Я победоносно обернулся на девушку. Крис сидела, скрючившись, на земле и беззвучно плакала.
– Крис, мы справимся: вода есть, еда есть, нас двое, мы справимся.
– Пит, они всех убили, они найдут и убьют нас.
– Они считают, что убили всех, – я надавил на слово «считают», – но мы пока еще живы, и я постараюсь чтобы так и было. Ты была права, нужно дойти до лагеря, там вещи, удочки, ракетница и дымовые шашки, возможно не всё так плохо, как я думаю. И кто-то, возможно, выжил.
– Пойдем, Пиотр.
Этот час дороги в совершенной тишине показался вечностью; просто непонятно, о чем можно разговаривать в такой ситуации, обсуждать надежды о выживших? Выяснять, почему так произошло? Наверное, каждый из нас на своем жизненном пути неизбежно сталкиваясь с трудностями и, решая их, так или иначе задумывается об их истоках. И, понятно, ставит себя в центр этих дум, задается вопросом, почему именно я. Ответов может быть великое множество. Но самый правильный – это все-таки понять, что сам вопрос поставлен неправильно. Ибо он заводит в тупик; ответ на него, по большому счету, не имеет смысла. А что же имеет смысл? Может показаться странным, но это решимость. Решимость действовать нестандартно, порой нелогично, думая своей головой. Как сказал мудрый Кант: «Имей мужество использовать свой собственный разум». Главное, не забыть напитать этот разум божественной волей. И тогда трудности превратятся в пыль, которую вы отряхнете со своих ног. Не стоит думать, что мир вертится вокруг моей персоны, я всего лишь винтик мироздания, и задумка большой игры никак не задумываться над тем, как это скажется на Петре Завадском. Я всего лишь должен следовать за тем, что происходит и иметь мужество действовать так, чтобы спасти себя и дорогих мне людей. После этих двух недель на острове я вдруг отчетливо понял, что близкие – это те, кто сейчас рядом. Я не способен к длительной привязанности, и не нужно пытаться изобразить из себя того, кем я не являюсь. Сейчас ближе всех мне Кристина, и я готов сделать всё, что могу, для того, чтобы спасти эту напуганную птаху. Весь бизнес, Ольга, Алина, Олег и все остальные до катастрофы важные люди притаились где-то на периферии сознания. У меня нет трагедии, как у Сары по Эмьену, и не будет, даже если кто-то из них исчезнет из моей жизни навсегда. Да, возможно какое-то огорчение, но не трагедия. И вопрос материального тоже отходит на второй план; я иду в разорванной одежде по пустынному острову, за руку рядом девушка, считающая меня спасителем и самым сильным на этом свете. Не это ли счастье? Вот эта нужность. Посадить ее в мой Роллс-Ройс на заднее сидение – и разрушится вот этот флёр возникший, между нами. Она мне станет не нужна, вокруг куча более красивых и интересных женщин. Счастье в ограничении, в первобытной реализации. Я выжил и счастлив, рядом женщина, которой я поистине нужен, и я счастлив. Нас не будут искать, едой я нас обеспечу, если появится шанс, мы выберемся за пределы острова. Но пока я не хочу терять то, что нашел здесь. Я попробую объяснить это Кристине; я надеюсь, она меня поймет, ведь за пределами острова у нее ничего не осталось.
Господи, как страшно. Просто зайти в этот зал и увидеть недовольные и настороженные лица. Вчера суд признал сделки по продаже Петей всех заводов ничтожными, и полиция признала его без вести пропавшим. Теперь я владелица всего этого холдинга. Королева без свиты, капитан пиратской шхуны, которого не выбирала команда.