Собравшиеся в зале молчали, все эти глаза, полные ожидания, взирали на меня как на жертву, готовую к расправе. Страх сжимает меня в объятиях, а воздух кажется загустевшим от напряжения. Внутренний голос кричит, что я не готова к этой роли, что меня не выбирали, и я здесь не за заслуги, а за случайности, выпавшие в жестокой игре судьбы. В голове проносились мысли о Пете, о том, как его неосмотрительность привела всех к этому моменту. Он верил, что контролирует всё, но сейчас оказался в бездне, а я на краю обрыва. Быть владелицей холдинга значило не только принимать решения, но и отвечать за ошибки, расплачиваясь за его безрассудство.
Мои чувства к нему были смешанными – от ненависти до жалости. За эти месяцы с момента исчезновения я прошла долгую дорогу от безусловной любви к нему до сдержанного равнодушия. Как он мог быть таким близоруким? Как он допустил ситуацию, в которой чуть не погиб Олег и я?
По правую руку сидел Паша, пока еще привыкающий к своему новому состоянию инвалида. Восстановление после взрыва его Майбаха шло плохо: кроме ампутированных ног, он сильно обжёг легкие, с трудом дышал и постоянно кашлял. Его позиция по всему случившемуся была резко негативная, наша прошлая дружба и общение прекратились, как только стало понятно, что вся собственность в итоге будет за мной, а он переходит в стан простых наемных работников. А в силу того, что физическое состояние в один день ухудшилось настолько, что он не может эффективно работать, он просто отказывался что-либо слышать о том, что управлять буду я. В первый момент он попробовал на меня надавить, угрожая физическим воздействием своих бойцов, но в тот же момент за моей спиной замаячила фигура генерала Голицына. С Павлом поговорил лично Роман еще до своего отъезда в Севастополь, и он внешне смирился, все понял и пошел на попятную. Но я прекрасно понимаю, что подковерно он будет максимально мешать и засовывать палки в колеса. С другой стороны, с такой поддержкой, что есть у меня от «структуры», он мне не очень страшен. Важнее перетянуть на свою сторону основной состав директоров.
Блин, не отключила телефон, жужжит зараза. Одним глазом глянула, неизвестный номер с непонятным кодом страны +61. Опять спамеры, смахнула отбой.
Вообще знакомство со «структурой» перевернуло все мое понимание этого мира, и показало, как все в жизни устроено. Моя наивная вера в реальную конкуренцию и единорогов была разбита несколькими фактами из работы Русских Металлов и осведомленности того же Романа о том, что, кем и как делалось. Сказать, что эти люди знают все, это сильно занизить их возможности. Примерно, как пересказать «Преступление и наказание» фразой «Студент убил бабку». По факту верно, но немного не хватает деталей.
Когда Роман познакомил меня с Голицыным, я вообще не понимала, куда я иду и зачем. На той встрече, прямо и без затей, мне полностью открыли глаза на моего мужа, на этого Иванова, на Бортко и на всю остальную компанию. Такой уроборос: змеи, пытающиеся одновременно пожрать друг друга. Мой, перед этим значимый бизнес с фитнесами, оказался детским утренником по сравнению с тем, что узнала, как по деньгами, так и по взаимосвязям. Некоторые ниточки вели в высшие кабинеты властителей этой планеты. Не то чтобы тянуть за них, а даже подумать об этом было страшно. Но, тем не менее, эти кукловоды сделали мне предметное предложение возглавить холдинг и разгрести эти Авгиевы конюшни – конечно, под их отеческой опекой. Как от этого отказаться я не придумала, и поэтому вот теперь я здесь, смотрю на хищные взгляды моих новых подчиненных.
Опять жужжит, зараза, опять тот же номер, упорные навязчивые спамеры.
Из всех сидящих за круглым столом, условно «моих» людей было всего двое.
Директор по продажам Сергей Хилько и новый директор по маркетингу Абрамцев Андрей. Сережу я попросту купила новой должностью коммерческого директора и своего личного советника, а Андрея мне настоятельно посоветовал генерал Голицын; по его словам, прекрасный специалист. Понятно, что это моя безопасность и поддержка со стороны «структуры». С ним я тоже быстро договорилась и даже пристроила на работу в отдел маркетинга сына. Олег после того, как увидел то, что осталось от его машины, и фотографии останков его друга, который был в машине, что-то понял. Мы достаточно откровенно поговорили, и он согласился параллельно с учёбой выйти на практику, и начать познавать сложности бизнеса его отца. Загулы и пьянки сошли на нет, и на мое удивление все это время рядом с ним была Катерина. Все-таки хорошо я тогда их придумала.