В детдоме демонстрация каких-то переживаний считается слабостью: нельзя ныть, нельзя плакать, нельзя унижаться, нельзя быть слабым. Ты должен уметь подавить свои эмоции; нельзя показывать, что с тобой происходит на самом деле. Хорошего вообще не случается, привычнее получить удар в лицо, чем поглаживание по голове. В целом, были моменты хорошие, были ужасные, были грустные, разные были. Самое запоминающее – это издевательства взрослых ребят над младшими, ну и насилие. Старшие девочки взяли в основу приучать всех к тому, что нет личных вещей, что есть общак, что любой может подойти ко мне и без разрешения пользоваться моими вещами. Кто хоть как-то пытаться им оказывать отпор, сразу получали по лицу ногами. Руководству было всё равно, что у нас происходило, шла прям такая борьба за выживание, благодаря которой появилась во мне закалка. То, что я стала стойкая в принципе к любой жестокости, за это хочется сказать спасибо детскому дому. За жизнь там я поняла накрепко: людям доверять нельзя. Никому. Нужно беречь себя; вокруг одни шакалы и другое зверье. Кто сильный, тот и прав, любви нет, сочувствия и поддержки нет. Те, кто может командовать, пользуются этим просто ради того, чтобы самоутвердиться и унизить слабого. В совсем детском возрасте помнится момент, когда не разрешали ночью вставать в туалет, на просьбы тебя могли стукнуть, и вот ты лежишь и думаешь: а как до утра долежать и дотерпеть до туалета, плачешь и дико боишься описаться, потому что, если увидят, опять выпорют воспитатели. Да и дети сыкухой будут обзывать, что еще страшнее. Но и это было не самым страшным: самое стрёмное наказание было лишение еды и угол на всю ночь. Тебя лишали ужина, ставили в угол голой на всю ночь. На ночную смену приходила выспавшаяся воспиталка, и всю ночь сидела у телевизора, и караулила провинившихся; если ты начинаешь засыпать, тебя сначала бьют по ногам, а потом тащат в ванную комнату и направляют душ в лицо, либо топят в раковине лицом, и потом возвращают обратно в угол. Итого: ты стоишь в углу около семи-девяти часов, включая издевательства надсмотрщицы. Сначала было тяжело, было больно, потому что я часто была в козах отпущения, потому что косячила. Самое обидное было получить наказание за "воровство" еды, когда проносишь хлеб в спальню, чтобы поделиться с тем, кого наказывали и лишили ужина, или заначить в наволочку чтобы схомячить ночью. Потом перестроилась и перестала пытаться кому-то помогать, выживала сама по себе, и перестала попадать в такие проблемы.
Конечно, при всех этих ужасах было и хорошее: мы всегда были одеты, обуты, накормлены, у нас у всех была крыша над головой, нас учили, были разные кружки. По выходу из детского дома я умела всё: и по хозяйству, и по кухне, за что большое спасибо детскому дому. Сейчас могу и борщ сварить и медовик испечь, да и квартиру сама убрать.
Там мы и пересеклись с Сашкой. Одногодки; не так чтобы дружили, но отношения были хорошие. Я старалась дружить со старшими пацанами.
Потому что самое страшное в таком месте, это когда дети взрослеют, играют гормоны, и пацаны хотят всё движущееся и не движущееся. Траходром стоял такой, что мама не горюй, там даже не спрашивали, хочешь ты, не хочешь, главное – он хочет, а значит сделает. Всё это научило не сопротивляться и пытаться получать удовольствие от любого секса, с кем угодно. Ну или просто не обращать на это внимания. Меня в первый раз трахнули в одиннадцать, у меня даже еще месячных не было, а я уже трахалась во всю ивановскую. Конечно было больно, пацаны про предварительные ласки ничего не знали, а из смазки только вазелин. Зато мой внутренний пофигизм и очень простое отношение к сексуальным утехам определили, куда идти после выхода из учреждения. С учетом того, что выглядела я лет с одиннадцати очень неплохо, натерпеться насилия пришлось много. Потом уже поняла, что надо задружить с самым сильным старшаком, и трахать тебя будет только один. С чем успешно и справилась, научилась подстраиваться, быть удобной, и такой, какой нужно самому сильному.
Я считаю, что мне по жизни в принципе подфартило несколько раз. Первое везение – мои внешние данные. Откровенно говоря, я красивая от природы, и голод и скитания не убили во мне эту красоту; сама по себе невысокая, но ладно скроенная, блондинка с правильными чертами лица и голубыми глазами. Такая куколка Барби, о которой я мечтала все детство, вызывающая желание сначала приласкать, а потом жестко оттрахать. Второе везение – то, что не подсела ни на бухло – спасибо воспоминаниям о маме – ни на наркоту. Видела с детства, как это плохо заканчивается. Третье – это то, что я не попала на дорогу, а по знакомству со старшими девочками из детдома сразу попала к валютным проституткам, обитавшим в гостинице Новосибирск. Там познакомилась с кучей девочек, одна из которых, Таня Скрипка, перебравшись в Москву, утащила меня туда за собой, соблазнив совсем другими ставками за услуги. Ну и четвертое везение: внезапная встреча с Сашкой и последующая жизнь с Петей. Судьба на моей стороне, я везучая.