Петро был неисправим: интересно, его только на нервяке так на шутки пробивает, или он по жизни всегда такой?
Мы втроём взялись за веревку и начали вытягивать плот на берег, раздирая в кровь ноги об кораллы. Несколько шагов, и ступни начали утопать в белом мягком песочке. Всё, берег. Еще секунды, и плот к берегу со всех сторон начала подталкивать моя команда, выпрыгнувшая в воду. Еще мгновения, и мы вытянули его на отмель. Я упал на спину, и закричал во все свои легкие. Этот раунд за мной, я жив, и спасен. Дальше будет дальше.
Идрис Джал, генеральный директор авиакомпании, смирился. Вера в чудесное спасение пропала: объективно невозможно рассчитывать на то, что самолет, пропавший четверо суток назад, будет найден, и пассажиры окажутся живы. Пора вызывать юристов, и думать, как выходить из этой ситуации. Ситуация случилась максимально неприятная, но в 2005-м году, кода успешный бизнесмен Джал принимал управление компанией, внутренний кризис был намного больше и системнее. Полтора миллиарда малайских ринггитов накопленного убытка, неадекватные расходы, несовершенный маршрутный набор и полное отсутствие корпоративной культуры. Это всего лишь происшествие, да – крайне неприятное, но это разовый сбой, а не системная проблема. Эта катастрофа не была катастрофой для компании. Самолет, конечно, очень дорогая штука, но он, естественно, был застрахован, и люди, которые в нем летели, тоже застрахованы. Идрис посмотрел в окно, стараясь сосредоточиться на сложной ситуации, в которой оказалась компания. Каждый минута тянулась, как год. Он понимал, что предстоит не только расследование причин катастрофы, но и сложные переговоры с юристами и страховщиками. Пассажиры были застрахованы, но возмещение ущерба не возместит утрату, которую испытывают их семьи. Как найти баланс между минимизацией финансовых потерь и сохранением репутации?
У авиакомпании сейчас начнутся проблемы с исками от родственников пассажиров. Нужно четко понять с юридических позиций, кому, сколько, как и за что платить. Нарастающее давление со стороны акционеров и общественности ощущалось на уровне, которому он не мог противостоять. В такие моменты особенно остро чувствуется конкуренция. Каждые несколько недель ставились новые условия, и в воздухе витало ощущение, что любая ошибка может стоить компании всего. Команда, которая еще недавно уверенно боролась за клиентов, теперь рисковала потерять всё. За последние пять лет убыток кратно снижен относительно показателей десятилетней давности; казалось, что кризис позади, а эта катастрофа может обанкротить компанию. Чертовы сингапурцы все время повышают качество обслуживания, и выдерживать эту гонку становится невозможно. Приходится экономить буквально на всем!..
Идрис понимал, что нужно быстро действовать, проблема сама не рассосется. Он собрал ключевых сотрудников, чтобы обсудить возможные шаги. Каждый должен был выступить с инициативой, чтобы компания могла не только выжить, но и выкрутиться из кризиса, чтобы продолжать борьбу на рынках, полных недоброжелательной конкуренции.
Встреча началась с того, что пришлось напомнить всем о сложной финансовой ситуации в компании. Отдельно было добавлено, что нужно не забывать о человеческом аспекте ситуации. «Мы должны не только говорить о цифрах, но и поддержать тех, кто потерял своих близких. Они должны знать, что мы с ними, что мы готовы помочь, иначе нас размажут, и акции на бирже обесценятся до нуля», – сказал он, ловя взгляды коллег.
– А если мы вбросим безумную идею о том, что это были спецслужбы или террористы? Нам проще обвинить кого-то, чтобы отвести удар от себя. Страховые компании быстро выплатят нам деньги, а репутацию мы восстановим за счет того, что виноваты будем не мы. Ну или можно валить на Боинг, шеф: мы все равно заключили контракт на поставки с Аирбасом.
– Нет, с Боингом ругаться нельзя, нам еще обслуживать весь наш авиапарк с их помощью, а вот согласовать с ними действия точно стоит; спасибо за идею, Марк. Какие еще предложения?
– Давайте откроем фонд поддержки родственников пассажиров.
– Коллеги, я уже все сказал про пассажиров этого рейса, у нас совсем другая проблема: эта катастрофа может нас обанкротить, акции уже упали на двадцать два процента, и это, уж простите, гораздо большая проблема, чем один пропавший борт. Или вы все хотите искать новую работу?
– Шеф, давайте для начала изменим номер этого проклятого рейса, чтобы ничего не напоминало лишний раз.
– Принято, отличная идея, поручите изменить нумерацию, выведите номер 370 из обращения.
– Босс, по Монреальской конвенции мы обязаны выплатить сто семьдесят пять тысяч долларов страховки за каждого пассажира, это сорок миллионов долларов. Радует то, что мы перестраховались, и платить эту сумму не нам. За экипаж придется выплатить компенсации родственникам нам самим, но так как люди не найдены, мы пока можем затягивать этот вопрос. К тому же в этом случае не нужно торопиться, и признавать людей погибшими; мы получим волну негатива от родственников.