Пипец, конечно: не жили богато – не хрен начинать; еще вчера утром все в моей жизни было хорошо и спокойно, и хватило суток, чтобы полностью перевернуть жизнь. Такое впечатление, что какие-то высшие силы привели в движение колесо моей судьбы, и как в настольной игре, бросив кубик, я встала на поле, которое откидывает тебя в начало пути, и шансы выиграть в этой гонке становятся нулевыми. Теперь бы просто выжить; писец, как только я подпишу бумаги, я им стану совсем не нужна, а судя по всему, люди серьезные, и могут тупо открутить мою дурную головушку и даже закапывать нигде не станут. Подкинут в квартиру, и скажут, что так и было. Уж с ментами такие точно договорятся. Живая я им после этого нафиг не нужна. Единственная моя ценность сейчас – это моя подпись под договором; я сейчас очень богатая невеста с большим, но смертоносным для меня же самой приданым. Надо как-то валить отсюда, искать где-то защиты. Паспорта нет, денег нет, еще телефон гад такой отобрал, а я по памяти ни один номер не вспомню. Чо делать-то? Да блин-блинский: если даже и позвонить, то кому? Была одна Танька, и та подставила, сучка. Похоже, придется держаться этого Романа Владимировича, и убеждать в том, что я им нужна живая: нужно торговаться за свою цену как последний раз в жизни, только вопрос – как? Не знаю, надо накатить; что он там про бар говорил?..
Обессиленные после шторма, мы лежали вповалку на дне плота, плотно прижавшись друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Судя по погоде, этот псих-самоубийца направил самолет строго на юг, и мы летели несколько часов в этом направлении и находимся не так далеко от Антарктиды. Удивительный парадокс – бесконечное движение на юг может привете тебя в мир льда и холода.
Если применить это размышление к современному миру, можно наблюдать, что вокруг постоянно происходит парадоксальное искажение понятий добра и зла. Люди, стремясь к благим целям, могут навредить другим, осознанно и не очень. Недаром говорят, что простота хуже воровства. Активисты, борющиеся за защиту окружающей среды, иногда прибегают к радикальным методам, которые причиняют вред людям или местным экономическим структурам. «Гретатунбергизм» – страшная сила, и если она находится в ловких и не совсем честных руках, то благодаря этим, вроде как светлым, лозунгам и идеалам, можно уничтожать компании, правительства, и даже целые отрасли. Ярким примером подобной подмены понятий были разбирательства с Гринписом. Их активизм в отдельные моменты оказывался направленным не только на осознание проблемы загрязнения, но и на демонизацию компаний в интересах конкурентов и властей, чаще всего – без достаточных оснований и по выдуманным поводам. Любая современная «повесточка», несущая добро какой-то части общества, тянет за собой угнетение и унижение другой части, и чаще всего во имя сохранения «красноногих зябликов», уничтожается сельская промышленность и людям становится нечего есть. Смотреть церемонии награждения пресловутого Оскара или Каннского фестиваля стало невозможно: получение заветной статуэтки никак не отражает художественной ценности снятой картины. Главное – точно по реперным точкам пройти по всем канонам существующих вокруг этого шабаша признаков. Боюсь, в современном мире «Форрест Гамп» не имел бы никаких шансов на победу. В этом контексте нужно понимать, что стремление к добру не всегда приводит к положительному результату.
Или другой пример причинения радости и нанесения добра: насаждение демократии глобальным гегемоном по всему миру. Только крайне наивный человек может считать, что США несёт светлый луч демократии по всему миру во имя добра. Хорошо понятно, что за всем этим стоит геополитика и экономика. Крестовые походы с уничтожением тысяч людей и падением городов с реками крови, освоение Америки с практически полным уничтожением коренного населения и его культуры алкоголем и привезенными болезнями, порабощение Африки под флагом несения культуры, и еще сотни примеров. Человечество исторически именно такое, и вряд ли люди когда-то глобально изменятся, и когда тебе делают некое добро, задумайся, а точно ли это добро, и чего от тебя действительно хотят.