Первый всадник, на белом коне – Чума. Болезни и эпидемии до эпохи изобретения антибиотиков выкашивали людей городами и странами. Когда чума приходила в город, страх сковывал население. В этот момент проявлялся не просто страх смерти, а страх самого страшного – смерти своих детей. Пандемия не выбирает людей по возрасту; чума, оспа, лихорадка безжалостна ко всем.
Второй всадник, на красном, как огонь, коне – это война. Человечество режет друг друга с упоением с начала времен. Все это происходит всегда грязно. Все эти сражения на ратном поле – это лишь верхушка айсберга, в основном войны – это насилие, разграбления, массовые убийства мирного населения. Обычное соотношение потерь практически в любой войне – десять мирных жителей на одного военного. Какие ужасы творились при захвате городов невозможно изучать без содрогания ни одному человеку с нормальной психикой. Насилие и убийства беременных женщин со вспарыванием живота, детские головы на пиках, сдирание кожи с живого человека, реки крови, заполняющие мостовые городов. Войны – это второй безусловный страх человечества.
Третий всадник, на вороном коне – это голод. Казалось бы, сейчас, при развитии сельского хозяйства и генной инженерии, проблема голода должна быть решена. Но по-прежнему десять процентов мирового населения голодает, и не может себе позволить достаточно еды для выживания. Страх голода сидит в человеке на уровне базового ужаса. Голод сопровождает человека ежедневно: попробуй не поесть вовремя и начинает меняться настроение. Еда – самый страшный наркотик, мы все зависим от ее наличия. Без питания человек умирает достаточно быстро, и этот страх включается очень быстро и начинает сводить с ума.
Четвертый всадник – смерть. За ним следует Ад.
Третий день на острове подходил к концу. Кроме никак не заживающих разодранных о кораллы ступней, накатила жесткая ломота в суставах и кашель. Все-таки холодные ночи, перенесенный стресс, постоянный стресс и общая усталость давали о себе знать. И не у меня одного: вся наша деревня, кроме разве что Кристины, чувствовала себя не так чтобы хорошо. Крис, конечно, железная девочка: никакого уныния, никакой усталости, железо во взгляде и голосе. А какая хорошенькая!.. Днем, на жаре, когда приходилось работать руками на постройке наших импровизированных домиков, ей приходилось снимать свой фирменный саронг, и тогда ее безупречная фигурка в одном нижнем белье радовала мой, и не только мой глаз. Пришлось даже отдать свою рубаху, чтобы она подвязала ее так, чтобы окружающие мужчины могли работать, а не ронять слюну на белый песок. Вообще, тема межполовых отношений, в первые дни задвинутая на задний план, с течением времени начала выходить на первое место. Уже случилась первая стычка между мужчинами, за право проводить Ким до озерца за водой. Но меня это даже радовало: из переживания катастрофы люди начали приходить в нормальное состояние, и жить новую жизнь.
К острову до нас прибило два плота: один с Петро, Тарасом и кучей китайских музыкантов, и другой, с интернациональным составом. Семейная пара из Франции, Эмьен и Сара Лафонтен, новозеландец Тики Ваата, американец Роджер Смит, и еще восемь китайцев, имена которых запомнить, конечно, пока не удалось. Да и различать их было тоже сложно; все-таки они для меня на одно лицо, как и мы для них. Зато моя команда бортпроводников выучила всех по именам за первый день – видимо, профессиональный навык – и если мне нужно было выяснить кого как зовут, я обращался к Крис.
К сожалению, других плотов с людьми мы не нашли, но на горизонте виднелась еще одна зеленая точка острова. Острова такого типа в океане редко бывают одиночными, и чаще всего это гряда, цепочка небольших клочков суши, объединенных общей горной грядой, в данный момент находящейся под водой. Поэтому шансы на спасение других пассажиров были довольно велики. Другие плоты могло прибить к аналогичным нашему островкам. На общем собрании мы решили, что если нас не найдут в ближайшую неделю, мы начнем готовить плот для изучения островов вокруг нашего. Ракет, наподобие той, что запустили ребята после шторма, осталось всего две, и я решил напрасно их не палить.