С наступлением сумерек дух праздника только усилился. Мы уселись вокруг огня, под светом веселого пламени, словно объединенные в единое первобытное племя. Тики начал рассказывать истории о великих вождях Полинезии, а девочки с восторгом подхватывали его слова, добавляя свои фантазии. Громкие смехи и шутки раздавались в темноте, расплёскиваясь по берегу.
По мере того, как небо расцветало звездами, наше восхищение крылатыми украшениями на шеях только росло. Мы чувствовали себя частью чего-то большего, будто сами стали героями очередной легенды. Тики подошёл ко мне, его глаза искрились от вдохновения: «Мы не просто выживаем, мы живём!»
Скоро ужин был готов. Запах жареного мяса, смешиваясь с ароматом ночи, создавал ощущение барбекю у дома. Мясо было жестким и жутко воняло рыбой, но это был самый вкусный деликатес для каждого. Этот вечер поменял многое в восприятии всех спасенных, появилось ощущение того, что все будет хорошо.
Идрис Джал собрал на регулярное собрание по выходу из кризиса компании круг близких и доверенных работников. Вся эта ситуация с пропажей самолета уже начала надоедать
– Господа, я вчера встречался с нашим премьер-министром. Господин Разак четко мне обозначил свою позицию. Несмотря на то, что наша авиакомпания является национальным перевозчиком, государство не вложит ни цента в поддержку. Безусловно внешне они будут нас поддерживать, вести официально расследование и снаряжать спасательные экспедиции, но на самом деле я получил указание не давать четких объяснений произошедшего. Нам необходимо расширить возможные варианты катастрофы, и включить в поисковую операцию максимальное количество стран. Необходимо переложить убытки на других, более богатых участников поисков, типа США и Китая. Чем больше теорий произошедшего, тем проще нам обелить свое имя. Я не собираюсь становиться могильщиком нашей авиакомпании, это очень плохо скажется на моей карьере.
И второе, хорошая новость – наши акции начали обратный рост$ надеюсь все закупились на просадке? Даже если что-то пойдет не так, мы будем очень небедными людьми.
Итак, накидывайте еще версии, которые мы вбросим журналистам.
– Есть вариант$ запустим информацию о том, что лайнер мог изменить направление и незамеченным пролететь на подконтрольную талибам территорию в Афаганистане или Пакистане. Террористический захват. Мы тут ни причем.
– Господин Джал, прошли обыски у пилотов дома, ничего подозрительного не нашли. Но у Шаха дома есть авиасимулятор, на котором он тренировался. Давайте договоримся с властями, и заложим в него подозрительные маршруты во все возможные стороны. Это наведет подозрение, но не даст конкретики; журналисты сожрут эту наживку и распространят ее по всему миру.
– Это хорошая идея, я поговорю с господином Разаком.
– Давайте намекнем, что пропавший самолет был сбит некими «враждебными странами». Я не уверен, возможно ли это, но давайте скажем так. Например, в самолёт, стреляли из электромагнитной пушки, обрубившей всю электронику, что привело к следующему: пассажирский рейс, оставшийся без связи с Землёй, не смог идентифицировать себя в воздушном пространстве других стран, в результате чего был попросту сбит системами ПВО.
– Очень сложно, Дин, очень сложно, но откидывать не будем.
– А может, самолёт угнали неизвестные лица, а пассажиров на борту намерено убили декомпрессией: на высоте 14 километров была умышленно произведена разгерметизация салона, а персональных кислородных масок хватило лишь на 12–15 минут, после чего от трупов избавились.
– Зачем кому-то такой здоровый самолет? Кто это может проделать? Колумбийские картели? Какие-то диктаторы? Русские? Иранцы? Нет, это бред.
– Шеф, я думаю, нужно опубликовать полный список пассажиров, и намекнуть о том, что надо исследовать жизнь каждого: это отвлечёт от нас все внимание, и люди сами наспят столько теорий, сколько мы не сможем придумать в этом кабинете. Нужно перевести внимание; теории должны высказывать не мы, а другие люди. И пора уже прекратить эти брифинги – мы каждый раз подставляемся под расстрел.
– Джимми, это гениально, это просто гениально, ты молодец! Это лучшее, что мы можем сделать в этой ситуации. Я записал все идеи, мы поговорим с пресс-службой и озвучим лучшее. И это будет последняя пресс-конференция. Спасибо всем огромное, нам нужно сосредоточиться на выводе компании из кризиса, а не на поисках того, что уже нельзя вернуть.