Быт понемногу налаживался, единственной большой проблемой стала повальная простуда, поразившая практически всех. Я и сам кашлял как чахоточный матрос, но держался на ногах и занимался необходимой повседневной рутиной. Часть народа свалилась в лёжку, с температурой и затрудненным дыханием, часть переносила хворь попроще, как и я, покашливая, но не падая с ног. Одна Крис летала как фея динь-динь и успевала быть везде. Я поймал себя на мысли о том, что думаю о ней с особенной теплотой и нежностью, не забывая, конечно, и о ее упругих округлостях. Как бы так технично к ней подкатить, на моем ломанном английском. Я все время пытался крутиться рядом с ней, но ни разу не поймал особенного, знакомого мне заинтересованного женского взгляда. Её милое личико практически никогда не выражало никаких эмоций. Дежурная улыбка сопровождала Крис на протяжении любого действия. Только иногда удалось поймать нахмурившийся лоб и наморщенный миниатюрный носик, когда она пыталась сделать что-то особенно сложное.
Я, как в детстве, не мог придумать, как же подойти и обозначить свой интерес; мне почему-то казалось это совершенно неуместным и, наверное, впервые в жизни я жутко боялся получить отказ. Здесь никуда невозможно сбежать и спрятаться в случае подобной ситуации. Как потом дальше вместе существовать с подобным отказом в анамнезе? Мнусь как школьник перед красивой училкой, тереблю штанину и краснею каждый раз в попытке завязать легкий разговор. Еще, блин, незнание языка и ее безэмоциональное, но такое притягательное лицо, вообще не помогают вопросу.
Нужно пойти собрать сухие пальмовые листья для костра.
– Крис, я пошел за топливом, подготовьте рыбу, нужно готовить обед.
– Окей Пиотор, я поручу девочкам, давай я тебе помогу, ты сильно хромаешь и кашляешь.
– Спасибо, пойдем.
Ну наконец-то я останусь с ней наедине, хвала богам! Нужно стараться меньше хромать и кашлять: больные мужчины не привлекают сильных женщин. Мы удалились в лес буквально на триста метров, и я почувствовал, как Кристина прикоснулась рукой к моей спине.
– Пит, мне нужно с тобой поговорить, – я первый раз за все время увидел ее напуганные глаза.
– Что случилось?
– Я думаю, ты видишь, что все вокруг нездоровы, часть людей дышит с трудом и кое как переносит эту простуду.
– Ну да, мы все замерзли, и перенервничали. Ничего, оклемаемся.
– Нет, Пиотр, это не простуда. Дальше будет хуже.
– Ты о чем, Крис?
– Как ты думаешь, почему вообще все это произошло?
– Я до сих пор не понимаю, о чем ты.
– Весь этот рейс, весь этот полет – это все большой эксперимент по тестированию нового вируса. Мы должны были пропасть с радаров и высадиться на другом острове, на военной базе, и смотреть, как вирус распространяется среди людей. Ахмад Шах был нашим человеком, он должен был развернуть самолет туда.
– Охренеть, ты вообще кто такая?! – я нащупал под рубашкой рукоять Глока.
– Пит, я все тебе расскажу, просто пока послушай меня. В планы вмешался этот псих Фарик – я до сих пор не понимаю кто он – или чей-то агент, или просто террорист. Но он сломал нам всю операцию, и все пошло не туда.
– Ты кто, твою мать, такая? – я достал оружие и направил ей в лоб.
– Кристина. Если тебя интересует, на кого мы работали, то на американскую разведку.
– Да твою мать, ты агент разведки США???
– Можно сказать и так, я работаю на них очень давно. Это тоже работа; не понимаю, что тебя так нервирует.
– Эм-м, не знаю, это просто очень неожиданно.
– Давай я все-таки скажу то, что хотела. Заметь, я пошла в лес с тобой, а не с кем-то другим.
– Ок, слушаю.
– Пит, вирус будет прогрессировать. Я единственная чувствую себя хорошо, потому что получила дозу вакцины, и даже если я заболею, то легко, и у меня не будет проблем. Когда я соглашалась на эту работу, мне гарантировали, что всех пассажиров при риске их здоровью будут помещать в госпиталь и лечить. Рисков для их жизни не должно было быть. Сейчас я вижу, как люди подходят к черте, за которой смерть. Я так не могу. Мне страшно, я чувствую, что виновата во всем происходящем.
– И чем я тут могу помочь? Я не понимаю.
– Пит, у меня есть несколько блистеров с экспериментальном препаратом, который мы собирались использовать. Лекарства хватит на пятерых. Я не могу принять это решение. Я не знаю кому дать таблетки, Пит, помоги мне, я не справляюсь.
Кристина шагнула ко мне, уперлась в по-прежнему направленный в ее сторону ствол, отвела его в сторону и прижалась ко мне. Уткнулась носом куда-то ниже груди, и я почувствовал, как ее слезы потекли по моему телу.
– Ну, ну, успокойся, что-нибудь придумаем. Не плачь, пожалуйста.