— Да, я понял. Я во вторник с женой в театр иду. Мне надо раньше с работы навалить. Получится?
— Слушай, ты чего до меня доебался? До вторника ещё дожить надо.
— Со мной жена разведётся.
— Пффф… Да я тебя с такой тёлкой познакомлю! На лицо так себе, страшненькая, но как до этого дела дойдёт… — Ринат похлопал ладошкой по кулаку.
Серёга махнул рукой и пошёл работать. На соседнем посту общего ремонта возился с «Фордом» автослесарь Егор.
— Егор, хочешь за меня поработать в следующий вторник?
— Если честно, нет. Я вообще работать не хочу. Вот смотрю на этого «Форда», а у самого руки не шевелятся. Думаю уволиться, отдохнуть месяц, а потом обратно устроиться. Как думаешь, примут меня назад?
— Конечно примут. Они же опытных сотрудников ищут. Ты опытный, всё знаешь. А если не примут, то и хрен с ним. СТОшек в городе много, наша не самая лучшая.
— Вот и я о том же. А почему ты просишь за тебя поработать? Что-то случилось?
— Рубашка в жопу засучилась… Моя билеты в оперу купила на вторник.
— Ух ты! Какая твоя молодец!
— Обещает на развод подать, если не пойдём.
— Во блин. А что за опера?
— А хер её знает. Какая-то с конём.
— С конём?
— Ну да. Говорит, конь там что-то делает. Поёт, может быть, не знаю.
— Хм… Ты узнай у неё, может, она оперу с цирком перепутала? — Егор мечтательно посмотрел в потолок. — Ради оперы я тебя подменю. Я вот тоже всё мечтаю сходить, да не до того. Вот меня бы кто в оперу позвал!
— Реально подменишь?
— Конечно! Но только если в оперу. Если в цирк, то нет. Цирк — это форменное издевательство над животными.
Ворота цеха поднялись. С улицы в цех въехал старый «Логан» и проследовал на пост к Серёге. Из машины вышел Ринат.
— Грузите апельсины бочках, братья Карамазовы! — крикнул Серёге мастер цеха.
И Серёга начал грузить.
Сперва он проверил уровни и качество технических жидкостей. До масла в двигателе не дотягивался щуп, расширительный бачок антифриза был пуст, тормозной жидкостью можно было нарисовать «Чёрный квадрат» Малевича.
Ходовая часть тоже была так себе: амортизационные стойки давно вытекли вместе со слезами пассажиров, сайлентблоки глухо стучали подобно похмельному пульсу, левая шаровая люфтила сильнее правой, а оба задних ступичных подшипника выли подобно безработным ипотечникам.
Серёга долго заполнял дефектовочную ведомость. Он подробно перечислил все технические неисправности, а в графе «Прочее» написал: «Рекомендуется ограничить эксплуатацию автомобиля в режиме пассажирских перевозок».
Подошёл мастер цеха.
— Как дела? Пиздец?
— Ещё какой.
Ринат взял в руки заказ-наряд и присвистнул:
— Ёбушки-воробушки! Ну шаровые, допустим, я ещё в тот раз услышал, а тут полный набор. Вот бы ему этой ведомостью по щам нахлестать!
Вечером Серёга спросил жену:
— Свет, мы же точно в оперу идём?
— Это тебя надо спросить!
— То есть в оперный театр?
— В цирк мы идем, Серёжа! — обречённо выдохнула жена.
— Цирк — это форменное издевательство над животными.
— А ты — форменное издевательство надо мной.
— Я с Егором договорился просто. Если мы именно в оперу идём, то он меня подменит.
— А в цирк если пойдём, то не подменит?
— Да. Если в цирк, то нет. Он прямо так и сказал.
— У вас там на работе все такие или только вы с Егором?
— У нас ещё мастер цеха есть, тоже весёлый парень. Он однажды в клиентской машине пёрнул…
— Так, всё!
— …а клиент тайным покупателем оказался, и в салоне диктофон спрятан был.
— Серёжа, ну замолчи, прошу!
— Он потом, когда пропистона от начальства получил, просил ему mp3 его пердежа скинуть, чтоб на рингтон поставить.
— Пожалуйста…
Нет, не так.
— ПОЖАЛУЙСТА!!!
— Ещё у нас Вова-коммунист есть…
— Ты мне скажи, что в итоге? Мы идём в театр или нет?
— Идём!
В театре оперы и балета было многолюдно. Накрашенные женщины в возрасте медленно шли под руки со своими свежевыбритыми мужчинами. Одетые в джинсы и пиджаки с заплатками на локтях менеджеры среднего звена что-то рассматривали в телефонах. Красивые девушки фотографировали себя и окружающую обстановку. Работники театра с натянутыми улыбками рассказывали, кому куда идти согласно билетам.
— Смотри, как тут здорово! Я тут только в детстве была! — восторгалась Серёгина супруга.
Серёга молчал и крутил головой в трёх осях. На потолках висели красивые люстры, огромные коридоры были украшены всевозможной лепниной. Серёге казалось, что прямо сейчас по лестнице спустятся какие-нибудь гусары с дамами в кринолиновых платьях, и начнётся бал.
Следом за ребятами шли ещё две пары. Светкины коллеги привели своих спутников, и Серёга краем уха слышал их разговоры.
— Миш, а ты раньше тут бывал?
— Да, бывал.
— С бывшей поди со своей?
— Да не, в детстве ещё. Классе во втором или в первом.
— Тут так же красиво было?
— А я не помню.
— Что ты вообще помнишь?
— Помню, что на сцене палку кидали.
— А у тебя всё одно на уме…
— Да ты не понимаешь. Там богатырь с драконом выясняли, кто из них сильнее, и бросали палку. Типа кто дальше кинет. Она в одну сторону сцены улетала, а с другой обратно прилетала. И дракон там хохотал, как волк из «Ну, погоди!». Всё, больше ни хера не помню.
