…«Вот она стоит в белом, с ажурной выделкой, длинном бальном платье, а рядом Сеня, в форме маршала, с усами и с шашкой на ремне… А вокруг люди, люди… Откуда-то сверху льётся тихая музыка, все улыбаются, все спешат поздравить её и Семёна с получением квартиры в этом шикарном доме. А вот музыка обрывается, и сам Сенин, недавно назначенный начальник крымского отделения НКВД капитан Якушев, на маленьком, но таком милом подносике, несёт им ключи от их квартиры…
– Девушка, девушка, – неожиданно услышала она над собой старческий голос. – Ваш мальчик? Заберите от греха подальше его от воды…
Наташа испуганно вскочила.
Перед ней стояла сухонькая старушонка – «божий одуванчик», в соломенной старомодной шляпке, в белой блузке с красивым ажурным воротничком ручной вязки, в туфельках с белыми носочками, и подслеповато щурясь, показывала рукой в сторону её сына.
– Эти дети, такие набаловные, никогда старших не слушают, – продолжала сетовать старушка. – Я вот помню, мои внучата…
Позабыв поблагодарить бабку, Наташа кинулась к Мишке.
В погоне за корабликами, колотя радостно палкой по воде, маленький сорванец стоял в воде уже почти по пояс. – Мама, мама я их топалю, а они не топаляться…
– Ох, сейчас папа придёт, ох, кому-то по одному месту нашлёпает…
– Тебе, – авторитетно заявил сын. – Я исё маленький… Маленьких не шлёпнуют.
– Гляди-ка, умник, какой! – удивилась рассуждению сына мать. – А ну быстро из воды, сушиться будем.
– Мама, куда кояблики плывут – домой? – выгребая из воды, спросил Мишка.
– Домой, конечно. Их там папы и мамы ждут. И пробурчала: – А действительно, куда?
– В Сиваш, милая, – подсказала подошедшая старушка. И что бы продолжить разговор, словоохотливая бабушка, кинув взгляд на строящийся напротив дом, с завистью прошамкала: – Дворец! И кто же там будет жить? Начальство, поди! Счастливчики!
– Его только в следующем году сдадут. Мы с мужем в этом доме получаем квартиру, – похвасталась Наталья. Затем добавила: – На третьем этаже. И вовсе муж мой не начальник – лейтенант. Мы недавно переехали в Симферополь. И, представляете – повезло! Попали в нужные списки на получение квартиры.
Почему-то она не стала сообщать незнакомому человеку в каких войсках служит её муж – постеснялась, и что квартиры в этом доме распределялись только среди руководящего состава Красной Армии и НКВД.
Мишка к этому времени вышел из воды и теперь мокрый, с виноватым видом, стоял перед матерью.
Взяв сына за руку, мать повела его к скамейке. Старушка засеменила за ними.
Раздев ребёнка, оставив в одних трусиках, Наташа разложила его короткие штанишки и рубашку сушиться на скамейке. Мишка уселся на корточки и с умным видом стал собирать камешки, выкладывая из них пирамидку. Присев на скамейку, женщины познакомились и разговорились.
После общих фраз о том, о сём, Наташа рассказала, что их с мужем из Москвы перевели в Крым. Поначалу она с сыном жила у мужниных родителей в городе Фрайдорфе, муж в общежитии в Симферополе. Теперь вот в ожидании собственной квартиры они сняли жильё в городе. Муж всё время на работе, он и сейчас там. Сына не с кем оставить. Беда, прямо!
Мария Николаевна, так звали старомодную старушку, сидела прямо, соблюдая благородную осанку. Руки, словно прилежная ученица за партой, сложила на коленях, и тоже коротко поведала молодой женщине о себе.
– Мне, Наташенька, вот-вот стукнет восемьдесят…
Чтобы сделать комплимент представительнице прошлого века, Наташа всплеснула руками. – Ой, что вы, неужели?.. По вам и не скажешь…
И оглянувшись по сторонам, заговорщицки, прошептала: – Так вы и царя видели?
– Не только видела, но и разговаривала с ним, милочка. Вот, как с вами, сейчас.
И сжав тонкие губы, старушка нахмурилась.
– Эх, если бы батюшка император… Совесть, честь, благородство… А надо ли, было… Да, что там и говорить? – после некоторой паузы, прошамкала старушка, стеснительно прикрывая беззубый рот.
Вскоре, женщины замолчали.
Но вот, Мария Николаевна заговорил.
– А мой Андрюша арестован… – горестно произнесла она, и опять замолчала, видимо раздумывая, стоит ли рассказывать о своём горе малознакомому человеку. – Следователи говорят – польский шпион. Он у меня архитектор. – Андрюша, сын мой, – добавила старушка.
Она с грустью посмотрела в сторону строящегося здания с ротондой. – Какой он шпион? Я ходила к начальнику главному в НКВД. Михельсон по фамилии… рыжеватый, тощий, вытаращил на меня глаза свои зелёные, злые, как у змеи. Орёт, мол, друзей выбирать надо, кругом враги… А у сына друг Вацлав, – поляк, – пояснила она, – хороший парень такой. Семья его где-то под Севастополем живёт. Так их – поляков, треть деревни посадили, как польских шпионов… А этого Вацлава, арестовали как английского шпиона… Вот и моего сына заодно.
Старушка вздохнула, утёрла платочком краешки глаз, и тихо прошептала: – Без милосердия они славянского! Бесполезно говорить с такими. Они – нквэдэшники, только и знают сажать людей без вины.
– Не все такие, Мария Николаевна, – обиженно возразила Наталья.
