– Может и не все, да в одну дудку дуют. Что поляки?!.. Немцев, что ещё со времён Екатерины Великой живут в Крыму, и тех в деревне Аннаджа пересажали. Там всего-то три десятка дворов, так нет, и там нашлись шпионы немецкие.
– Местным органам безопасности из Москвы велят что делать, кого сажать, кого миловать. Так этого Михельсона, муж сказал, уже перевели куда-то. Теперь там другой начальник – русский, Якушев. Сходите к нему.
Схожу, Наташа, конечно, схожу, – обречённо произнесла старушка. – Да польза будет ли, коль им приказывают? Да разве ж, милая, только у меня такое горе! Одного я не пойму, откуда столько врагов и шпионов у нас вдруг появилось?
Старая женщина не ждала ответа, она и на собеседницу не смотрела, а задумчиво смотрела куда-то в сторону. Наташа поняла, что этот вопрос интеллигентная старушка задавала сама себе часто.
– Лет шестнадцать, семнадцать назад я помоложе была, – старушка игриво поправила на голове прядь седых волос, выбивающихся из под шляпы. – Работала я переводчицей в одной американской благотворительной конторе, которая с подачи Алексея Максимовича Горького во время массового голода у нас в России помогала продовольствием и медикаментами. А возглавлял тогда эту контору американец Герберт Гувер. Вы, милая, наверное, знаете такого?
Наташа пожала плечами. Она видела, что старушка оживилась, воспоминания прошлой жизни её взбодрило.
– Как же? – удивилась Мария Николаевна. – Он же потом президентом Америки был. Я ему даже письмо как-то написала. Не ответил…
Старушка на несколько секунд замолчала. – Гувер, душка! Мужчина высокий, обходительный, не старый совсем был. Десятого августа него день рождение, как сейчас помню. В двадцать втором, здесь в Москве, мы ему сорок восемь лет справили…
Чувствуя, что старушку уносит в подробности, а это надолго, Наташа вежливо спросила: – И много продуктов привезла ваша контора?
Мария Николаевна встрепенулась. – Много, не то слово, Наташенька. Голод тогда охватил более трёх десятков губерний в России. Кстати, и Крым тоже. Десятки миллионов тогда голодали. Тысячи поумерали… Страшно было…
– И что – всё бесплатно привозили иностранцы?
– Ну, этого я не знаю, знаю только, что сам Ленин разговаривал с Гувером, и Владимир Ильич весьма остался недовольным этой акцией.
– ?!..
– Американцы условие Ленину поставили. Мол, мы вам продукты и медикаменты, а вы даёте нам полную самостоятельность и выпускаете из своих тюрем всех американцев.
Наташу поразила речь старой женщины. Рассказывая о былых временах, она по-старушечьи уже не шамкала, фразы произносила членораздельно, не путаясь с мыслями.
«Ох уж эти старики», – уважительно подумала она.
– Ленин поначалу-то возмутился по поводу самостоятельности, но потом отошёл. А куда ему деваться, раз натворил в России столько дел! Кормить-то советских людей надо, коль сам не может. Ну вот! Американский Конгресс дал России много долларов. Кажется, около двадцати миллионов. Уж не знаю в кредит или безвозмездно, врать не буду. Плюс частные пожертвования американских граждан, в основном евреев. А ещё я переводила документы на продажу русского золота. Тоже сумма не маленькая, дай бог памяти, около одиннадцати миллионов рублей. В общем, американцы кормили советских людей, брошенных советской властью. И что, милочка, интересно! Помню, к середине 1922 года сообщения о голодных смертях к нам, практически, перестали поступать.
Наташа слушала внимательно, не забывая бросать взгляды на сына. А тот уже построил несколько пирамидок и начинал строить к ним ограждение из веточек.
– И ты думаешь, Наташенька, власти нам – советским сотрудникам, сказали спасибо? Нквэдэшники, или как их там тогда называли, не сводили с нас глаз. Всё искали элементы шпионажа, а ещё подозревали американцев, что те в Россию завозят залежалый товар, который им девать некуда. Ужас, какой? А хоть и так? Вам-то, что? Ничегошеньки же в стране нет. Трутни они на теле народа, я вам так скажу.
Последняя фраза бабульки Наташу покоробила. Муж совсем не такой – какой же он трутень? Сутками на работе. И она возразила.
– Не согласна я с вами, Мария Николаевна. Нет – не согласна, вовсе. Многие, вот, как и мой муж, всё время на работе. Он у меня сотрудник НКВД, – всё же призналась она.
Старушка испуганно взглянула на молодую женщину и непроизвольно слегка отодвинулась от неё.
– Сколько врагов в стране, а ведь каждого подозреваемого нужно «вычислить», оформить документы на его арест, затем арестовать, потом провести обыск, отвезти в тюрьму. Огромная работа. Какие уж они трутни?
– И это не всё, – с иронией продолжила речь молодой женщины старушка. – А ещё ж приговор привести в исполнение – расстрелять, после чего – похоронить. Сплошные заботы и хлопоты…
В это время захныкал Мишка: устал сидеть на корточках. Он поднялся, ногой разбросал свои строения, и заканючил: – Мам, домой хосю. Кусать хосю…
