Пропуск в третье тысячелетие полностью

В трактате, озаглавленном «О поедании плоти», римский историк Плутарх пишет: «Стоит ли спрашивать, почему Пифагор отказался от мяса? Лично меня больше интересует, в каком состоянии ума находился человек, впервые прикоснувшийся устами к окровавленной плоти и отведавший мертвечины, какие обстоятельства вынудили его уставить свои столы блюдами из разложившихся туш и назвать пищей то, что еще недавно мычало и блеяло, двигалось и дышало… Почему-то мы не едим львов и волков, которые представляют угрозу нашей жизни, а вместо этого убиваем безобидные, покорные существа, которые не могут причинить нам никакого вреда, ибо не имеют ни когтей, ни клыков. Ради куска мяса мы лишаем их солнца, света и жизни, на которую они имеют такое же право, как и мы. Если вы так уверены, что животные предназначены вам в пищу, тогда сперва убейте сами то существо, чье мясо хотите съесть. Но убейте его своими собственными руками или зубами, не прибегая к помощи ножа, дубины или топора!»

Английский поэт Шелли тоже был убежденным вегетарианцем. В своем эссе «В защиту естественного питания» он писал: «Пусть сторонник мясоедения докажет свои убеждения делом. Пусть он, последовав совету Плутарха, растерзает своими зубами живого ягненка и, вгрызаясь в его внутренности, утолит жажду струящейся кровью… тогда, и только тогда, он будет последователен!»

Михаил Николаевич Задорнов развивает эту тему еще глубже: «Я видел, как женщина ест шашлык. Эта же женщина не может смотреть, как забивают барашка. Я считаю это лицемерием. Когда человек видит явное убийство, он не хочет быть агрессором. Вы видели бойню? Это как ядерный взрыв, только ядерный взрыв мы можем заснять, а здесь – лишь чувствуем выход страшнейшей отрицательной энергии. Это ужаснет самого последнего обывателя. Я считаю, что человек, который стремится к самосовершенствованию, должен начинать с питания, я бы даже сказал, с философии, но не каждому это дано. Сейчас мало найдется людей, способных начать с философии и прийти к заповеди «не убий», поэтому правильно будет начать с еды: через здоровую пищу очищается сознание и, следовательно, меняется философия».

Одна учительница, когда стала вегетарианкой, сказала: «Боже! Какое счастье, что мне не надо теперь разделывать курицу! Всякий раз, вынимая внутренности, я чувствовала, что передо мной женщина – те же ноги и руки…»

Утрачивая уважение к жизни животных, люди перестают ценить и человеческую жизнь. 2600 лет назад Пифагор говорил: «Те, кто убивает животных для того, чтобы есть их плоть, могут не задумываясь уничтожать и себе подобных». Мы страшимся вражеских орудий, бомб и ракет, но спокойно закрываем глаза на смертельную боль и ужас, которые испытывают ежегодно убиваемые для нашего пропитания 1,5 млрд коров, овец, свиней и 22,5 млрд птиц. Количество рыбы, вылавливаемой каждый год, исчисляется триллионами, не говоря уже о десятках миллионов животных, замученных в «лагерях пыток» – медицинских и научных лабораториях, и о животных, которых убивают ради меха, кожи или просто ради развлечения на охоте. У кого повернется язык отрицать, что подобные зверства ожесточают наши сердца?

Леонардо да Винчи писал: «Поистине человек – царь зверей, ибо своей жестокостью он намного превосходит их! Мы живем ценой жизни других, превращая свои тела в ходячие кладбища. Придет время, когда люди будут смотреть на убийцу животного так же, как они смотрят сейчас на убийцу человека».

Жан-Жак Руссо отмечает: «Животные, которых вы пожираете, – это не кровожадные твари, готовые растерзать других на части; вы не едите хищников – вы следуете их примеру. Вы выбираете своими жертвами нежные и кроткие создания, которые никому не причиняют вреда; которые, подчиняясь, безропотно следуют за вами, служат вам верой и правдой, и словно бы в благодарность за эту службу, вы рвете их на куски!»

Вольтер тоже резко осуждает циничность гастрономического отношения к животным: «Каким варваром должен быть тот, кто обрекает ягненка на участь быть зарезанным и зажаренным, невзирая на его отчаянную мольбу к вам не становиться убийцей и каннибалом в одном лице?!»